Развод. Я (не) прощу

Глава 8

– Тимур, можешь помочь?

Прошу я, сцепив зубы. Не хочу лишний раз драконить парня. У меня не то сейчас настроение.

Я жутко не выспалась. Всю ночь снились глупые сны. В основном там был Паша. Он рассказывал про измену, а за его спиной появлялись девушки.

Десятки. Сотни. Их лица размывались. Плотной армией стояли. Смеялись. Смотрели на меня.

Я проснулась в холодном поту. Со слезами на глазах. И адской кровившей червоточиной в сердце.

Поэтому сейчас я не готова выслушивать грубости Тимура. Мои силы закончились.

Но дома только он и я. Тимоша утащил отца на субботник. Обещал задействовать его по полной.

А мне нужны мои витамины. Только все лекарства стоят на верхней полке. Чтобы парни случайно не достали, перепутав со своими добавками.

– Чё надо? – Тимур закатывает глаза, прислоняясь к косяку. – Сама не справишься?

– Можешь достать витамины? – прошу его. – Я не дотягиваюсь. А если полезу на табуретку, то могу упасть.

– И?

– Ты настолько меня ненавидишь, что хочешь, чтобы я умерла?

Тимур безразлично пожимает плечами. От его бездушности плакать хочется. Что я такого сделала?

Я ведь все семь лет старалась заменить ему мать. У меня получалось. Может, не идеальные отношения, но близко к этому.

А теперь…

Видимо, я где-то конкретно облажалась. Да так сильно, что перед самой собой стыдно.

– Знаешь что? – я огрызаюсь. – Если тебе на всех плевать, то иди куда шёл. Не надо мне.

– Сама полезешь? – холодно ухмыляется. – Хотел бы я на это посмотреть.

– Да, Тимур, сама. Видимо, это моя вина. Что не вложила в тебя достаточно воспитания. Банального уважения к старшим, больным и беременным. Понимания, что им нужно помогать.

– Смотри-ка. А ты сразу под три пункта подходишь.

Я закатываю глаза. Думаю, как мне достать до верхней полочки. У меня уже время поджимает.

Я с опаской поднимаюсь на носочки, пошатываюсь. Тут же опускаюсь обратно.

Поясницу начинает тянуть, я не хочу рисковать. Может, зацепить чем-то?

У нас где-то лежит длинная деревянная палка. Я для растений покупала. Можно попробовать.

Роюсь в кладовке, пока не нахожу нужный вариант. Прислоняюсь к стене на секунду. Выдыхаю.

Так хочется плюнуть на всё и свалить. Стать безрассудной девчонкой. Которой плевать на всех.

Но…

Плевать нужно было в двадцать. А сейчас я не могу просто сбежать. Первым делом из-за того, что мне негде жить. А лечиться-то я хочу дальше у своего врача.

И денег нет.

Значит…

Надо придумать, как раскрутить мужа на деньги. Разводиться не хочет? Тогда мои запросы резко вырастут.

Пусть обеспечивает.

А я скоплю на первое время.

Жаль только работать не смогу. Я очень устаю. И постоянно в больницах. Дедлайны просто не потяну.

Разве что возьму один-два маленьких проекта. Просто ради спокойствия.

Выдыхаю. Собравшись с мыслями, я возвращаюсь на кухню. И застываю. Не знаю: радоваться или плакать.

На кухонном столике стоит белая баночка. С моими витаминами.

Тим всё-таки достал.

Не могу не улыбнуться. Ужасно тяжёлый ребёнок. Но ведь не совсем потерянный!

Просто Паша…

Привык общаться по-другому.

Я выпиваю лекарство, отмечая это в напоминаниях. Разворачиваюсь на шум – Тимур крутится возле выхода. Натягивает кроссовки.

– Спасибо, Тим, – благодарю его. Не уточняю за что, парень прекрасно понимает.

– Не хотел, чтобы отец мне потом мозги долбал.

– Как скажешь.

– Я сваливаю. Тут душно.

– Ты разве не под домашним арестом?

– И? Пока ты побежишь отцу докладывать, я уже смоюсь. Так что сэкономь время.

– Вернись до комендантского часа.

Просьба срывается по привычке. Для мальчиков есть правило – возвращаться домой до десяти.

Тимоша всегда строго придерживается, А Тимур вечно нарушает. Проверяет выдержку отца.

Я знаю, что моим к просьбам парень не прислушается. Но это всё равно что-то вроде привычки. Потребности.

– Отца здесь нет, – закатывает он глаза. – Можешь не прикидываться, что тебе есть дело до меня. Антракт в твоём спектакле.

– Тим…

– Слуш, да завязывай. Давай добазаримся? Ты меня не трогаешь, не носишься наседкой. Я делаю вид, что ты не существуешь. Зашибись расклад?

Я качаю головой. Нет. Меня подобное совершенно не устраивает. Но я ничего не могу изменить.