Развод. Я не прощу измену

8

Кажется, меня парализовало. Просто парализовало.

Потому что я не могу ничего.

Ни вдохнуть, ни шагу сделать, чтобы сойти с этой чертовой сцены!

Все на меня смотрят. А с меня будто кожу содрали.

Даже не могу раскрыть рот, чтобы судорожно хватать воздух, которого мне сейчас так не хватает.

Пошатываюсь, но нет сил даже выбросить вперед руку, чтобы смягчить удар. И не за что уцепиться.

Да я бы и не смогла…

– Охренеть годовщина, конечно, – наши гости начинают отмирать.

Переговариваться.

– А с виду такая образцовая пара.

– Тьфу. Мерзость какая. И совести хватило еще нас всех на этот фарс собрать.

Я уже не вижу лиц. Мне кажется, они все слились в какое-то искривленное, уродливое пятно.

Но каждое слово различаю. Пулей. Ударом прямо в самое сердце. Навылет.

– Она же не могла не знать. Вон, как он секретутку свою жарит. Явно давно у них все. А жена прикрывает. Может, и у самой там любовники на стороне?

– Или так любит бабки, что на все глаза закрыть готова.

Темно. Перед глазами темно.

Кажется, я просто лечу с этой проклятой сцены. Прямо вниз. Как в замедленной съемке. К этим людям, в которых нет ни капли сочувствия. А ведь они нам улыбались! Подарки дарили! Желали там чего-то!

Но…

Меня подхватывают крепкие руки.

Не дают упасть. Возвращают на место, крепко сдавливая ледяные сейчас от шока плечи.

В нос ударяет такой привычный знакомый запах. Который я сейчас ненавижу. Как и все, что связано с моим мужем. С человеком, с которым я прожила пять лет. Ненавижу его!

Но у меня даже нет сил вырваться. Дернуть плечами, чтобы сбросить с себя эти ненавистные руки предателя. Даже на то, чтобы сказать, чтобы больше меня не трогал. Никогда!

Реально, будто самый настоящий паралич.

Но хоть удается хватать ртом воздух.

И это мой максимум на сейчас.

– Все в порядке. Просто улыбайся.

Шепчет мне на ухо муж, и…

Да черт возьми! С каким чудовищем я вообще жила все эти годы?

Он и правда улыбается. Так искренне выглядит его улыбка, что я бы и сама ни на секунду бы не засомневалась, что у нас продолжается счастливый праздник.

Даже несколько раз хлопаю ресницами.

На секунду начинает казаться, будто то видео мне привиделось. В каком-то бреду. Так Кир спокоен.

Мало того. Он берет с подноса бокал.

Вкладывает мне в деревянную руку. Себе подхватывает еще один.

– Друзья, вы ведь понимаете, что это все фальшивка. Те, кто давно знают нашу пару, прекрасно понимают, что у нас с Аленой все хорошо. Разве мы стали бы затевать этот праздник и оскорблять людей, которых мы уважаем, фарсом? Всем известно, что я веду иногда очень непростые дела. Мне часто угрожают. Противные стороны всегда недовольны своим проигрышем. Видимо, один из таких мерзавцев решил попытаться испортить наш праздник сегодня. Смонтировал эту гадость. Но я обязательно разберусь. И он не останется безнаказанным. Главное, что мы вместе.

Кир демонстративно сжимает мою руку.

А после обхватывает меня за талию и прижимает к себе.

– Я хотел сказать перед тем, как эта мерзость поплыла по экрану о том, как я счастлив. Как мне повезло с женой. Ведь она моя самая главная опора. А это главное в жизни. Когда любимый человек всегда остается рядом. Не ведется ни на какие козни врагов и провокации. Что бы ни случилось. Любимая и друзья. Они настоящие, если в любой момент остаются рядом. И верят. Верят, как мне сегодня верит моя Алена. За тебя, любимая! Спасибо тебе, что ты есть! Спасибо за то, что я уверен в том, что никто и никогда не разрушит нашу любовь, как бы ни старался.

Кир высоко поднимает бокал.

Сама не понимаю, как на моем лице застывает резиновая улыбка.

Может, это такая защитная реакция.

Не хочу, чтобы об меня вытирали ноги все те, кто здесь собрались.

Или не хочу сейчас выглядеть размазанной перед Киром?

Раздавленной, а ведь мне кажется, что ровно сейчас мое сердце вылетело из груди и разбилось на осколки.

И вот мы оба стоим на пепелище всего, чем я жила. Во что верила.

И оба. Прямо сейчас. Каблуками. Топчемся по осколкам моего глупого доверчивого, так любившего его сердца.

– За нас, дорогой!

Поражаюсь, как ровно сейчас звучит мой голос.

Ударяю свой бокал о его и залпом осушаю, не разбирая даже, что там на вкус.

Мы спускаемся со сцены, взявшись за руки.

Надо же. Моя рука даже не дрожит, вопреки тому, какой ураган проносится сейчас у меня внутри.

Только сжимаю его руку. Так крепко, будто весь ураган, который сейчас сорвал меня с петель, вложился в силу моей руки.

Хочу. Хочу его раздавить. Раскрошить все кости предателю. К чертовой матери! В мессиво. В порошок. Сухожилия и связки все чтоб всмятку раздавить!

Кир держит меня так же крепко. Даже рука болит. Как будто боится, что я сейчас вырвусь. И сбегу к чертовой матери отсюда!

Праздник, конечно же, безбожно испорчен.

Все делают вид, что поверили в пламенную речь Кира. Кроме свекрови, конечно. Она так и сияет. На ее лице застыло такое торжествующее выражение, как будто она кубок какой-то выиграла.

Гости явно натянуто улыбаются и подходят попрощаться.

Фейерверк все еще гремит. Каждый раз будто ударяя меня в самое сердце. Будто снова и снова разбивает его на осколки мощными ударами.

– Кир, разберемся, кто такую хрень устроил, – уверенно кивает Вишневский с каменным, просто непробиваемым лицом. – За всем, чем нужно, обращайся. А хочешь, криминал открою? Прямо с утра. По факту. Посадим этого мерзавца, который вечер тебе испортил. Ни один адвокат не возьмется его защищать. И наши рыть будут по максимуму. Я уж постараюсь. Ты мне утром список сбрось всех, кто к организации праздника имел отношение.

– Я и сам искать буду. Не сомневайся. Просто так это не оставлю.

Жена Вишневского стоит в стороне. Скомканно поздравляет на прощанье и словно сбегает.