Развод. Я (не) смогу без тебя

Глава 4

“Тебе должно быть стыдно”, — просто сказала я, и, даже не обернувшись, направилась к лестнице.

Не помню, как спустилась на первый этаж… как вышла из дома… как села в машину…

Очнуться получается только посреди трассы за рулем, в одиночестве. Слезы застилают взор, ничего не вижу… совсем.

Резко сворачиваю к обочине. Бью по тормозам. До боли в костяшках стискиваю руль, пока не останавливаюсь окончательно. Сердце так бешено колотится, что, кажется, вот-вот пробьет грудь. Дыхание спирает. Горло сдавливает. Меня трясет. Так сильно трясет, что зубы стучат.

Господи, кто в таком состоянии садится за руль? О чем я, черт побери, думала?

“Я не думала”, — тут же вспыхивает в мыслях. — “Совсем…”

У меня в голове застряло воспоминание о муже, сидящем на кровати, с широко разведенными ногами и Алиной на коленях в окружении лепестков роз. Слишком четко вижу, как ее голова поднимается и опускается… поднимается и опускается… поднимается…

Всхлипываю. Снова. И снова.

Слезы начинают литься еще сильнее. Рыдания рвутся наружу. Я больше не могу их сдерживать… не могу…

Кое-как заставляю себя разжать пальцы, откидываюсь на спинку сидения, прикрываю рот холодной… нет, ледяной ладонью. Пытаюсь заглушить боль, которая вырывается из меня вместе с рыданиями. Но ничего не получается. Я словно в одну большую открытую рану превращаюсь. Такое чувство, что в меня воткнули тысячи кинжалов, а потом безжалостно вытащили их, заставляя меня истекать кровью. Я просто не могу дышать… не могу…

Наверное, во мне живет мазохистка. Иначе, как объяснить тот факт, что я раз за разом прокручиваю произошедшее в голове. Не знаю, что хочу увидеть. Не знаю, что хочу найти. Возможно, надеюсь заметить на жестком лице мужа хоть толику раскаяния. Или просто я не могу поверить, что пережила кошмар наяву?

Никак не получается избавиться от ощущения, что я сплю. Кажется, мне просто нужно проснуться, открыть глаза и все будет, как прежде. Наша семья: я, муж и наш малютка-сын, останемся вместе. Нас никто не сможет разлучить. Мы будем счастливы… так счастливы. Но… все это просто вымысел, игра моего воображения, заветное желание. Наша семья разрушена. Наше будущее разбито об скалы измены. Моя любовь к Егору… она все еще на месте, отчего еще больнее.

Из меня словно заживо вырвали сердце, разорвали его на мелкие кусочки, а ошметки засунули обратно.

Боль предательства… она такая жгучая, что выжигает душу из раненого тела. Даже слезы, которые все никак не прекращают течь из глаз, не могут потушить пожар внутри меня.

Как у нас с Егором все могло закончиться… так? Когда все полетело к чертям? Возможно, у нас и не было все гладко. Мы отдалились. Особенно, после рождения сына. Но почему Егор просто не мог поговорить со мной? Зачем было…?

Я же знаю, мы любили друг друга. Так сильно любили, что иногда казалось, чувства затягивают с головой.

Еще в университете Егор забрал мое сердце, а потом… когда мы встретились вновь, вернул его мне. Сегодня же… сегодня уничтожил жизненно важный орган окончательно.

Как могло такое произойти, что еще утром муж целовал меня на прощание, а вечером… вечером изменял с другой? Не просто с другой, а с моей лучшей подругой?

Не знаю, сколько сижу в машине посреди трассы, рыдая в голос. Скорее всего, проходит много времени. Слишком много. Но, в итоге, вся боль выходит из меня, оставляя на своем месте пустоту. Ледяную, темную, гнетущую.

Но лучше она, чем непрекращающаяся агония.

Слезы, в конце концов, тоже высыхают. Горло жутко саднит, но это ожидаемо.

Милое личико сынишки вспыхивает перед глазами. Уголки губ дергаются вверх. У меня остался только он. Ради Дениски я должна быть сильной. Должна взять себя в руки. Должна разработать план, что делать дальше.

Сначала нужно вернуться домой, а потом… Позже решу, что потом. По одному шагу за раз.

Шмыгаю носом, пытаясь его прочистить. Судорожно вздыхаю и дрожащими пальцами завожу двигатель. Сосредотачиваюсь на дороге, а где-то за час доезжаю до дома. Белая бетонная многоэтажка встречает меня холодом. Она своим видом будто отгоняет меня, отторгает. Ощущение, что я скоро покину это место, не покидает, даже когда я поднимаюсь на десятый этаж. Понимаю, что мне придется уйти, но явно не сейчас. Поэтому спокойно открываю дверь своим ключом и захожу в просторную прихожую с бежевыми стенами, которые переходят в длинный коридор.

Сбрасываю туфли, по привычке ставлю их в обувной шкаф. Ключи бросаю на деревянную тумбу с духами и всякими мелочами, стоящую у стены чуть поодаль. В зеркало на противоположной стене не заглядываю. Боюсь даже представить, как сейчас выгляжу. Скорее всего, напоминаю призрака с потекшей тушью. Но это неважное. Единственное, чего я хочу — взять на руки сына, прижать его к груди, вдохнуть сладкий детский аромат и ощутить, что не одна. Я теперь никогда не буду одна.

— Что-то ты рано, — доносится до меня тихий голос мамы. — Дениска, всего пару минут назад покушал и сразу же уснул, — она выходит из гостиной, ее темно-зеленое платье в пол почти полностью закрывает худощавое тело, а светлые волосы затянуты в тугой пучок. Я почти точная копия матери. Только она старше, и у нее на лице начали появляться глубокие морщины. — Что случилось? — мама застывает, когда видит мое лицо. Сразу же, сужает глаза, пристально осматривает.