Развод. Я (не) смогу без тебя

Глава 6

Прирастаю к полу. Не могу пошевелиться. Не могу дышать.

Нож, который мама вонзила мне в спину, не дает сдвинуться с места. И без того раненое сердце изнывает от предательства еще одного родного человека. Грудь сдавливает. Каждая клеточка тела кровоточит. Меня трясет.

Не знаю, сколько еще смогу выдержать, прежде чем сломаюсь окончательно. Ношу, которая сегодня легла мне на плечи, слишком тяжелая. Поэтому силы быстро покидают меня.

Прикрываю глаза. Делаю короткие вдохи и медленные выдохи. Впиваюсь зубами в нижнюю губу. Глаза во всю жжет из-за непролитых слез. Горло сводит.

Рыдания, которые, казалось, оставили меня еще в машине, снова начинают душить. Сильнее впиваюсь ногтями в ладони.

Позволяю себе побыть слабой еще несколько секунд, прежде чем глубоко вдыхаю, расправляю плечи, разворачиваюсь, заглядываю маме в глаза и чеканю:

— Уходи.

Лицо матери вытягивается.

— Т…ты меня выгоняешь? — произносит она едва слышно, ее плечи поникают.

Вина вспыхивает в груди, но я моментально тушу ее — мама сделала свой выбор.

— Ты сама сказала, что я тебе больше не дочь, — хоть слова вылетают из меня легко, но все равно причиняют невообразимую боль.

Приходится стиснуть зубы и на мгновение зажмуриться, чтобы не разрыдаться прямо в голос, на глазах у матери, которая всего секунду выглядит растерянной, а следующую — превращается в разъяренную фурию.

— Делай, что хочешь, — выплевывает, подхватывает свою сумку, висящую на крючке возле шкафа для обуви. — Но запомни мои слова, — обувает туфли, — твоя гордость ничего не стоит. Пройдут года, и ты поймешь, какого мужика потеряла. У вас с Егором все еще может наладиться, прояви ты немного женской хитрости. Но нет же, ты решила разыграть роль жертвы, да еще и с гордыней, — фыркает. — Но жизнь твоя. Делай, как считаешь нужным. А я дождусь того момента, когда ты будешь выть от одиночества и поймешь, как была неправа, — всего миг смотрит на меня взглядом “я прожила жизнь и знаю ее лучше”, после чего разворачивается и с громким хлопком выходит из квартиры.

Силы тут же покидают меня. Ноги не держат, поэтому я шумно выдыхаю и прислоняюсь спиной к стене, опираясь на нее.

Закрываю лицо руками, тру. Глаза все еще щипет из-за стоящих в них слез, но они не проливаются. Просто душат меня изнутри, добавляя еще больше страданий.

В голове не укладывается, что родная мать могла мне все это сказать. Возможно, у нее есть причины, ведь она вырастила меня одна. Но не могу сказать, что нам вдвоем было плохо. Пока я росла, папа присылал приличные алименты. Их хватало не только на еду и одежду, а еще чтобы раз в год съездить куда-нибудь отдохнуть. Вдобавок, когда родители развелись, отец оставил маме квартиру, где она до сих пор живет.

Я не знаю, что между ними произошло — они разошлись, когда я была совсем малышкой, а мама не говорит. С папой же у меня натянутые отношения. Хорошо, если мы общаемся два раза в год, и то по телефону, поздравляя друг друга с днем рождения. На самом деле, я никогда не тянулась к отцу, а он не горел желанием общаться со мной. Когда же в моей жизни появился Егор, то он сразу же взял на себя все мужские роли. Он стал для меня всем… самым важным человеком в моей жизни. До появления Дениски мы были неразлучны. Рождение сына, конечно, наложило отпечаток на наши отношения — мы стали проводить меньше времени вместе, ведь младенец требует много внимания. Но я не думала, что мы отдаляемся настолько.

— Егор… что же ты наделал? — бормочу себе под нос.

Слезы сильнее жгут глаза, взор размывается. С силой сжимаю веки в попытке удержать рыдания. До боли прикусываю язык, но и это не помогает — всхлип все равно вырывается из меня.

Резко выпрямляюсь. Стираю со щек слезы, которые все-таки успели пролиться, и размашисто шагаю в детскую, которая находится в конце коридора рядом с нашей с мужем спальней.

Мотаю головой, не позволяя себе снова задумываться о Егоре. Прохожу мимо когда-то любимой мною комнаты и останавливаюсь к спальне малыша. Дверь приоткрыта, поэтому я тихонько ее толкаю. Темно-синие обои с машинками бросаются в глаза, когда я переступаю порог и иду к противоположной стене. Стараюсь ступать осторожно, чтобы на что-то не наступить, ведь шторы завешены, а в комнате царит полумрак. Подхожу к кроватке с высокими бортиками, в которой сладко спит малыш в голубом бодике, и мое сердце оттаивает, раны постепенно начинают затягиваться, в груди разливается тепло.

Улыбка сама по себе касается губ. Тянусь к Дениске, аккуратно касаюсь его нежной щечки, поглаживаю.

— Не переживай, мамочка всегда будет рядом, — произношу шепотом. — А папочка… внутри все стягивается в тугой узел. — А папочке придется уйти!

Моментально понимаю, что я должна сделать. После всего произошедшего нам с Егором больше не быть вместе. Как бы ни было сложно, я смогу без него. И неважно, что говорит мама — у меня другое мнение. Лучше уже совсем без мужика жить, чем с тем, кто ни во что не ставит твои чувства!

Еще мгновение смотрю на сладко спящего малыша, а в следующее — разворачиваюсь и иду в нашу с мужем спальню. В голове шумит, в ушах отдается стук бешено колотящегося сердца. Желудок сводит, дыхание становится прерывистым.

Вылетаю в коридор, подхожу к соседней двери, открываю ее.