Развод. Я (не) смогу без тебя

Глава 8

Голова болит. Глаза настолько сухие, что напоминают пустыню. Горло саднит.

Чувствую себя разбитой. Настолько, что, кажется, я вот-вот развалюсь на части. А собрать себя воедино уже не получится.

Ночь оказалась тяжелой. Я почти не спала. Воспоминания о произошедшем, как ошалелые крутились в голове. И сколько бы я ни пыталась от них избавиться, у меня ничего не получалось. Они словно острые иглы впивались в мой мозг и не давали сомкнуть глаза.

— Э-э-э, — Дениска в костюмчике в сине-белую полоску сидит на детском стульчике на кухне, отделанной в бежевых тонах, и во всю уплетает яблочное пюре, которое я ему даю.

Проглотив очередную порцию, малыш бьет по импровизированному столику перед собой, прося добавки. Яркое солнце, которое проникает в комнату через окно за моей спиной, освещает все вокруг, кроме сынишки — я загораживаю его собой. И хорошо, ведь ему не приходится щуриться, чтобы взглянуть на меня.

Вымученно улыбаюсь, отталкиваюсь от спинки стула, чайной ложкой зачерпываю из баночки пюре и подношу к ротику сынишки. Малыш тут же съедает вкусняшку.

Бессонная ночь была не только у меня, но и у Дениски.

Я не смогла оставаться в спальне, где все пропахло мужем, вдобавок его вещи до сих пор валяются на полу, поэтому ушла в комнату малышка. Мы с Егором специально установили там диванчик, чтобы было удобно присматривать за сыном, когда он капризничает по ночам. Вот только не знаю, что сыграло свою роль: мое взвинченное состояние или отсутствие отца рядом, который с самого рождения сына всегда ночевал дома, но Дениска проснулся с плачем где-то в два часа ночи и засыпал, только когда я ходила туда-сюда по комнате с ним на руках.

Единственный плюс такой ночи — тревога за малыша отвлекала меня от воспоминаний череды предательств, которые мне пришлось пережить. О будущем я вчера старалась не думать, иначе у меня окончательно опустились бы руки. Но сегодня придется решить, что делать дальше. Составить план и действовать по нему. Первым его пунктом станет — подать на развод.

Выскребаю из баночки остатки пюре, подношу ложечку к губкам Дениски. Он тут же съедает лакомство и причмокивает.

— Вкусно? — с нежностью смотрю на своего сынишку, тот широко мне улыбается. — Это хорошо, что вкусно, — поднимаюсь на ноги, поправляя лямку кремовой ночнушки, доходящей мне до середины бедра, и иду к кухонному островку. Вот только стоит мне закинуть ложку в раковину и открыть дверцу под ней, чтобы отправить в мусорное ведро баночку, короткая вибрация телефона, лежащего на столешнице, привлекает мое внимание.

Хмурюсь, не понимая, кто мог мне написать — вчера я осталась совсем одна. Но любопытство гложет. Поэтому быстро выбрасываю баночку из-под пюре, ополаскиваю руки под проточной водой, после чего вытираю их вафельным полотенцем.

— Э-э-э… ма-ма, — Дениска стучит ладошками по стульчику.

— Сейчас иду, — улыбаюсь лепету сынишки. Подхватываю телефон, разблокирую телефон, делаю шаг и… застываю.

“Готова нормально поговорить?” — читаю сообщение от Егора.

Возмущение тут же наполняет уставшее тело. Кровь начинает бурлить в венах. Пульсация в висках становится сильнее. Истощение смешивается с болью и злостью, из-за чего, кажется, голова вот-вот взорвется.

Сначала хочу проигнорировать желание мужа “пообщаться”, но в следующую секунду ловлю себя на том, что строчу сообщение:

“По-моему, ты вчера все сказал, а еще больше показал!!!”, — нажимаю на кнопку отправить и тут же жалею о своей порывности.

Почему я просто не могу отбросить эмоции в сторону? Зачем мучаю себя? Да, нас с Егором многое связывает. Годы совместной жизни и множество воспоминаний, связанных с ними, так легко не отбросишь в сторону. Тем более, у нас общий сын. В итоге, нам с Егором все-таки придется общаться, хотя бы по поводу Дениски. Но это не значит, что это нужно делать сейчас, когда мои раны слишком свежи.

Да, нужно дождаться, пока чувства улягутся, а уже потом выходить на контакт с мужем и решать, как он будет общаться с сыном.

Вот только стоит прийти следующему сообщению, я на автомате заглядываю в экран и читаю:

“Ясно. Я тебе отправил курьера с документами, которые тебе необходимо изучить. Забери их, пожалуйста, и отдай курьеру мой паспорт. Он в тумбочке у входа.”

Шумно выдыхаю. Егор совсем совесть потерял? Как он смеет что-то от меня требовать?!

Начинаю печать новое сообщение, в котором посылаю мужа в причинное место. Жаль, что отправить не успеваю, трель дверного звонка меня прерывает.

Хмыкаю. Быстро же курьер приехал. И когда Егор его отправил? Зачем тогда спрашивал, хочу ли я поговорить? Ни на один вопрос ответа не нахожу.

В голове мелькает мысль не открывать дверь и плевать, что будет, но трель повторяется. Услышав ее, Дениска начинает хныкать.

Срываюсь с места, оказываюсь рядом с малышом.

— Тише, — беру его на руки. — Все хорошо, — целую в русые волосики. Дениска начинает успокаиваться, хватает меня за бретельки ночнушки, тянет их на себя, хорошо, что не рвет.

Долбанная треть звенит снова. Вздрагиваю не только я, но и малыш.

— Вот черт! — выплевываю.