Развод. Я (не) смогу без тебя

Глава 10

Алина хватается за щеку. Смотрит на меня во все глаза. Открывает, закрывает рот, словно не может поверить в произошедшее. Не двигается.

Ладонь горит. Сердце клокочет в груди. Кровь шумит в ушах.

До меня постепенно доходит, что я натворила, но спустя пару секунд понимаю, что ни капли не жалею о своем поступке. Алина заслужила эту пощечину и даже больше.

Пока бывшая подруга не успела прийти в себя. Резко разворачиваюсь и несусь на кухню. Сынок в моих руках все еще плачет, когда я сажаю его детский стульчик, тянется ко мне, хочет, чтобы я снова его взяла. Вот только я не могу сейчас выполнить его просьбу. Не тогда, когда в доме дрянь, которая может в любой момент очнуться от ступора. Поэтому с сердцем, обливающимся кровью, разворачиваюсь и снова иду в коридор.

Жаль, что даже пары шагов не успеваю сделать, как разъяренная фурия появляется в дверном проеме, находит меня взглядом. Сжимает, разжимает кулак свободной руки, во второй — изо всей силы стискивает сумочку. При этом пыхтит так, словно готовится в любой момент рвануть ко мне.

— Ты охренела? — визжит Алина с такой силой, что у меня закладывает уши.

Дениска начинает плакать еще громче. Материнский инстинкт взывает, чтобы я взяла сынишку на руки, покачала его, успокоила. Но разум напоминает, что защитить малыша от поехавшей любовницы его отца — тоже важная задача.

Делаю шаг в сторону, загораживаю рыдающего навзрыд Дениску от метающий в нас молнии брюнетки.

— А чего ты ждала? — меня потряхивает от гаммы эмоций, которые бурлят внутри. Если Алина думает, что она одна взбешена до предела, то очень сильно ошибается. Я держусь из последних сил, чтобы не схватить “подружайку” за патлы и не выкинуть из квартиры. — Думала, я проглочу все дерьмо, которое ты на меня вылила и слова не скажу? — вздергиваю подбородок, впиваюсь ногтями в ладони.

Плач сына отходит на задний план, когда спустя мгновение Алина расправляет плечи и смотрит на меня превосходством.

— Нужно воспринимать критику, дорогая. Ты всегда об этом забываешь, — произносит ехидным голоском. Окидывает меня пренебрежительным взглядом. — Тем более, я сказала чистую правду, — хмыкает.

— Засунь свою правду знаешь куда? — повышаю голос.

— Ой да ладно, — Алина криво ухмыляется. — Не думала же ты, что Егорка не посмотрит налево, когда его женушка выглядит как самая настоящая клуша? Он же ого-го-го мужик! Жесткий, властный и при бабках. Ты должна благодарить меня, что я перехватила его, пока твое место не заняла какая-нибудь молодуха. Можно сказать, я его даже в семье оставила, — из нее вырывается смешок. — А то представляешь, какой бы удар тебе пришлось пережить, когда Егор привел бы в дом молодую красивую жену, а потом ее еще с сыном познакомил? — голос Алины полон сарказма.

Она пытается задеть меня, ударить самые ранимое место. И у нее почти получается… почти.

Я не знаю, что заставило Егора “пойти налево”, как выразилась “подружайка”. Возможно, Алина даже права, если бы не она, то была бы какая-нибудь другая. Вот только в одном девушка ошибается. Алина нахрен не сдалась моему мужу. Хоть я и не понимаю, что толкнуло Егора на измену, но знаю своего мужа — он никогда не будет уважать женщину, которая сама на него вешается. Егор и меня, как оказалось, не уважал, что уж говорить про такую, как Алина.

Но я не собираюсь ничего говорить этой прошмандовке. Пусть верит в то, что отбила моего мужа. Пусть строит планы с ним. Пусть забирается в своих мечтах все выше и выше. Так больнее будет падать.

Меня же другое волнует.

— Скажи, ты же все эти годы просто притворялась моей подругой, да? — стараюсь говорить спокойно, хотя все внутри стягивается в тугой узел. — Притаилась и ждала подходящего момента? Искала возможность встать между мной и Егором?

— До тебя, наконец, дошло? — Алина злобно хихикает. — Ты думаешь, я бы просто так терпела тебя и твои нравоучения все эти годы? — ее черты лица заостряются сильнее, а верхняя губа чуть ли не подрагивает от нескрываемой злобы. — Ты такая святоша, что прямо... тьфу, — кривится. — Зато твой муж — лакомый кусочек. Я никогда не понимала, почему он вокруг тебя вьется? Почему тебе досталось все, а мне ничего? Уже почти отчаялась. Думала, что зря мирилась с тобой в своей столько лет. А нет, есть все-таки в жизни справедливость, — счастливо вздыхает. — Теперь я поживу, наконец, сытой, безбедной жизнью и париться больше ни о чем не буду, — самодовольство мелькает в ее глазах.

Алина настолько рада своей подлости, что странно, как еще на месте не начала прыгать.

Мне же становится… грустно. Не потому что потеряла подругу, а из-за того, что была настолько наивной. Я же видела все недостатки девушки: чрезмерную гордыню, пренебрежительное отношение к другим, хитрость, которую она то и дело проявляла. Я даже пару раз замечала, как она переступает через людей, чтобы достигнуть цели. Но это было еще в университете. Тогда я посчитала это проявлением здоровой конкуренцией. Вот только такое поведение Алины оказалось первым звоночком. Последним — должно было стать, что девушка отказалась от своего ребенка. Но я и тогда списала это на стечение обстоятельств. В итоге, проявила слабость и снова стала общаться с Алиной, хоть и не подпускала ее слишком близко.

Мама всегда говорила, что я пострадаю из-за своей “души нараспашку”. На этот раз она оказалась права.

— Уходи или я тебя собственноручно выставлю, — произношу настолько твердо, насколько могу.

Видимо, в моем голосе прозвучали непреклонные нотки, раз вся спесь спадает вмиг с Алины. Лицо девушки белеет — надеюсь, она пощечину вспомнила. Вот только ехидный блеск из ее глаз не пропадает.

— Я-то уйду, но и ты тут долго не задержишься, — надменно произносит “подружайка”. Открывает сумку, засовывает в нее руку. — Это тебе Егор просил передать, — вытаскивает какой-то документ, протягивает мне. Я не сдвигаюсь с места, все внутри переворачивается. Алина еще несколько секунд стоит, протянув руку, после чего хмыкает и бросает бумагу на столешницу возле раковины. — Надеюсь, ты подпишешь и не будешь чинить препятствия нашему с Егором счастью. А лучше забирай своего драгоценного сыночка и убирайся подальше. Не будешь же ты унижаться, пытаясь вернуть мужа, который выбрал другую вместо тебя. Ты, конечно, ханжа, но тряпкой никогда не была, — криво усмехается, гордо вздергивает подбородок и уходит.