Развод. Я не смогу простить(ся)

Глава 6

— Тебе до того перспективы новой жизни в башку твою тупую ударили, что ты решила — я буду тебе отчёты давать? — я смерила доковылявшую до меня на своих убийственно высоких каблуках сестру уничижительным взглядом.

— Да мы же о бабуле сейчас говорим! — взвизгнула младшая сестра. — Наши с тобой ссоры — это наши с тобой ссоры. Но это же бабушка!

Я отвернулась и пошла прочь.

— И ты думаешь, что сможешь куда-то деться? — судя по голосу, она припустила следом, даже не подумав держать дистанцию. — Вообще-то я купила билет на тот же автобус. Я знала, что ты откажешься от авто!

— И какого чёрта тогда ты купила этот билет? — рявкнула я.

— А такого, что нам всё равно контактировать придётся, — заявила сестра. — И у родни, и в больнице. Ты думаешь, я буду шифроваться или что?

— Нет, я надеюсь на то, что ты всех в новое положение дел посвятишь! — прошипела я, развернувшись и едва не сбив её с ног.

— Что, и про твою вспышку агрессии рассказать? — ехидно поинтересовалась Оксана. — Рассказать им, как ты меня чуть вчера не придушила?

— Не сдерживайся — расскажи! Уверена они меня поймут и легко оправдают.

— Ревновать до такого экстрима — это плохо, Софья. Это нехорошо, — самоуверенно заявила сестра. — Я понимаю, что тебе сейчас слишком больно и сложно это принять, но проигрывать тоже нужно уметь. И про кражу твоего мужа, надеюсь, ты понимаешь, что я пошутила. Ярослав сам ко мне потянулся. Всё было по обоюдному согласию. Рано или поздно ты сумеешь это принять и простишь нас обоих. Может, даже порадуешься за наше счастье.

Я тихо зарычала и свернула с дорожки, чтобы не навлечь на себя рецидив. Если я сейчас брошу всё и придушу её прямо тут, не выходя за ворота, моей бабуле это здоровья никак не прибавит.

Я сдержусь только ради неё. И ради неё же я заставила себя сделать следующее.

Проигнорировал всё ею сказанное, я рванула к сестре, дёрнула её за плечо и, вжав пальцы в рукав её пальто так, что она захныкала, предупредила:

— Слушай меня внимательно, если ты посмеешь про свою выходку бабушке рассказать, тогда тебя уже точно ничего не спасёт. Ты меня поняла?

Оксана захлопала глазами.

— В смысле... будем молчать?

— Ты соображаешь своей тупой башкой, что она инфаркт пережила? Соображаешь или нет?!

— Соображаю, — захныкала Оксана. — Да ничего я ей не скажу! Я и не собиралась! Думаешь, мне сейчас хочется выслушивать нотации или объясняться во всеми по три часа? Мы же не для этого туда едем. Отпусти, Соня! Больно же!

— Недостаточно больно! — процедила я и буквально отшвырнула её от себя.

До автовокзала мы добирались, конечно, на разных такси. Мне хватало уже и того, что ехать действительно придётся в салоне одного автобуса. Одно хорошо — не на соседних сиденьях. Трястись несколько часов рядом с объектов своей ненависти — хуже путешествия не придумаешь.

Пассажиров в нашем автобусе, правда, оказалось не слишком-то много, а Оксана сидела недостаточно от меня далеко, поэтому я невольно подслушала обрывки её разговора по телефону.

Поначалу хотелось уши зажать, но какая-то, явно мазохистская часть меня удержалась от этого порыва, посчитав его малодушным.

Поэтому я услышала, как младшая сестра ворковала с моим пока ещё мужем. И меня от этого разговора накрывало новой волной неверия. То, что эти двое теперь вместе, до сих пор казалось мне чем-то сюрреалистичным.

Возможно, всё-таки, интрижка с секретаршей или какой-нибудь другой подчинённой не вызвала бы во мне настолько болезненного шока.

Хотя сейчас я уже и не видела разницы. Главное то, что муж предал меня, отказался от меня, признал непригодной для дальнейшей совместной жизни.

И вместо этого затащил в постель мою младшую сестру.

Я отвернулась к автобусному окну и уткнулась лбом в ладонь, с ужасом представляя, что будет, когда узнает родня. Пусть не сейчас, но ведь всё равно же узнает!

В итоге поездка всё равно оказалась для меня нескончаемой пыткой. К сожалению, мысли продолжали на меня наседать, одна мрачнее другой. Радовало лишь то, то никто из родственников телефонными звонками больше не беспокоил, а это значит, кризисный момент в ситуации не наступил.

— Как она? — я буквально вцепилась в тётку, встретившую меня в больничном коридоре.

Антонина покачала головой.

— Слабая. Очень слабая, Сонь. Ты с ней недолго сиди, хорошо? Ей сейчас отдых нужен и никаких, вот просто вообще никаких волнений. Она знает, что ты приедешь сегодня, поэтому…

Я подняла на тётку больные глаза.

— Я не одна. Оксана… в больничном дворе. Минут через пять поднимется.

И я поднесла пальцы к губам в характерном жесте.

— Нервы успокаивает.

— А… — Антонина кивнула. — Поняла. Так и не избавилась от своих вредных привычек?

— Она уже вышла из того возраста, чтобы её воспитывать, — пробормотала я едва слышно. — Я ей давно не авторитет.

— Да кто ей авторитет? — вздохнула тётка. — Я даже удивлена, что она вместе с тобой потащилась. Всё ж мечтала уехать поскорее «из этой дыры». Как она, кстати, в столице-то обжилась, не знаешь? Всем её душенька довольна? А то мать-то и ею интересуется. Для неё ж она какая-никакая, а тоже любимая внучка.