Развод. Я не смогу простить(ся)

Глава 8

— Громкость, пожалуйста, прикрути, — скомандовала я ей вполголоса.

На бабушку старалась при этом не смотреть. Даже если у неё вдруг и возникнут вопросы к моему излишне жёсткому поведению, я всегда всё успею списать на то, что я на нервах и у нас сейчас нет времени пускаться в долгие объяснения.

Наше время посещения и так неумолимом истекало. Анастасии Сергеевне нужен покой.

Оксана, к моему облегчению, не стала демонстрировать свой настоящий характер. Вжала голову в плечи и шёпотом извинилась.

— Бабуль, — боязливо подступила к постели.

И у меня сейчас создавалось такое впечатление, что вот эта опаска в первую очередь касалась меня, будто я сидела на краешке больничной койки подобно обозлившейся волчице, готовой накинуться на любого, кто вызовет мои малейшие подозрения.

Хотелось бы мне быть такой же сильной, свирепой и решительной, как волчица. Но я такой не была.

— Ксаночка, — бабушка пошевелила пальцами, и младшая внучка уже смелее подступила к постели.

Бросив на меня мимолётный взгляд, словно ожидала, что я попробую её отогнать, она осторожно накрыла бабушкину руку своей цепкой лапкой с вызывающе красным маникюром.

— Вот теперь мне ещё лучше, — со слабой улыбкой отозвалась Анастасия Сергеевна, хотя глаз при этом не открывала. — Обе мои внучки тут, со мной. Что плохого может случиться?

Я стиснула зубы, в который раз за эту короткую встречу вынужденная замалчивать то, как обстояли дела на самом деле.

— Ба, и надолго ты тут?

— Не знаю, Ксаночка. Не знаю. Доктор сказал, будут… наблюдать за динамикой.

— Ты не переживай, мы всё оплатим! — заверила её внучка.

Я перевела дыхание, не позволяя себя даже хмыкнуть. Это она-то оплатит? Оплатит из кармана своего любовника.

Но сейчас я бы этому ни за что не стала противиться. Тут мы с младшей сестрой парадоксально оказывались на одной стороне — я стрясу с Умарова столько, сколько потребуется, чтобы обеспечить бабушке комплексное лечение и восстановление. И пусть только попробует хоть словечко против сказать.

— Я вот тут с Софьей о завещании говорила...

— О завещании? — Оксана округлила глаза.

А меня едва до потолка не подбросило.

— Ни о каком завещании мы не говорим. Хватит, ба. Хватит.

— Но это важно.

— Это не предмет для разговора прямо сейчас, — упрямо гнула свою линию я.

Младая сестра промолчала, переводя ошарашенный взгляд с меня на Анастасию Сергеевну и обратно. Мне оставалось только догадываться, какие мысли бродили в её голове. Но если честно, я старалась об этом вовсе не думать.

— И всё-таки нам с вами надо будет этот вопрос обсудить, — пациентка проявила исключительное упрямство. — Нужно разобраться, кому что достанется после меня. Теперь я боюсь, что не успею…

— Наше время уже истекло, — я рывком поднялась с постели, не желая ничего больше выслушивать на эту тему и уж тем более не желая вступать в полноценный диалог.

Хватит с меня скорбных тем на сегодня.

Оксана всё так же молчала. Я только видела, как она снова пожала бабушкину руку и пробормотала ей, что мы останемся тут, присмотрим за ней, а потом уже будем решать все важные вопросы, когда она пойдёт на поправку.

От возражений меня спасло только то, что Анастасия Сергеевна действительно очень устала. Мы поспешно распрощались с ней и вышли из палаты. Очень вовремя, кстати — нам навстречу уже спешила медсестра, чтобы проверить её состояние.

Позже я обязательно загляну к лечащему врачу, и мы обсудим все вопросы, Включая, конечно же, финансирование. Мне нужно знать, сколько приблизительно придётся стрясти с Умарова.

— Это правда? — в опустевшем коридоре голос младшей сестры прозвучал как-то особенно громко.

Хотя не исключаю, что натянутые нервы множили для меня количество нынешних раздражителей.

— Что именно? — я обернулась и обдала её ледяным взглядом.

Оксана сделал пару шагов мне навстречу. И я только сейчас обратила внимание на то, как же нелепо она выглядела в своём ярком наряде в окружении этого по-спартански простого однотонного интерьера.

— Вы завещание обсуждали?

— Нет, мы ничего не обсуждали. Я свернула эту тему. А к чему вообще этот вопрос?

Оксана повела взглядом из стороны в сторону, явно подбирая правильные слова.

— Ну… ты же видишь, в каком она состоянии. Может, нам действительно стоило бы обсудить…

— Травматология тут недалеко, — оборвала я её предложение и, покрутив головой, указала в ту сторону, где располагалась лестница, ведущая на третий этаж. — И если ты не закроешь свой рот, угодишь туда с черепно-мозговой. Это понятно?

— Сонь, почему ты так боишься обсуждать этот вопрос? — округлила глаза сестра. — Дело же не в том, что тебе страшно подумать о бабушкиной смерти. Дело в том, что это жизнь. И никто из нас не знает, что будет завтра. Бабушка просто проявила практичность.