Развод. Я не смогу простить(ся)

Глава 9

— Ярослав Александрович, ваша супруга вернулась. Она... в гостевом флигеле.

Домашний персонал до сих пор выражал своё, мягко скажем, лёгкое недоумение по поводу переезда Софьи. Но Умарова мало заботили мысли и чувства прислуги. Ему некогда было задумываться ещё и об этом.

— А Оксана? — спросил он, кивнув.

Его помощница Сергеева пожала плечами.

— О ней пока ничего не слышала. И не видела её. Может, с сестрой?

Вот это очень навряд ли. С сестрой их пришлось бы разнимать, как дворовых кошек. Софья проявила по отношению к Оксане небывалую агрессию, вообще несвойственную её мягкому характеру.

Пока обе были в отъезде, Ярослав, к слову, успел проконсультироваться с наблюдавшим её после второго выкидыша психотерапевтом. И тот вообще-то заверил, что подобные вспышки гнева вполне могли порождаться не до конца проработанной скорбью. Ну а если добавить сюда ещё и всё, о чём он ей сказал… В общем, картина ясна — сёстры рассорились навсегда, и желательно держать их порознь.

Но как это сделать, если у них сейчас общее горе?

Кивком отпустив Сергееву из домашнего кабинета, Умаров задумчиво уставился в окно.

— Что, опять придётся к ней в гости тащиться? — фыркнул он едва слышно.

Принципиальность жены его раздражала.

И главное, она предпочитала во всём теперь видеть только его вину, только его грехи, отметая всё хорошее, что был между ними.

И как это часто бывает, всё хорошее охотно хоронилось под ненавистью и обидами. Софья уже предпочитала не помнить, что это ему приходилось вытаскивать её из депрессии, буквально заставлять её жить.

И чёрт знает, стоило ли всё таких усилий. Она же явно страдала. Страдала ещё до того, как узнала, что он закрутил роман с её младшей сестрой. И даже, к слову, не видела связи. Не понимала, что в объятия Оксаны толкнула его по сути сама, оттолкнув от себя своей угрюмостью, мрачностью и пессимизмом.

Мужика нельзя слишком долго своими гнетущими состояниями донимать. Это помимо прочего катастрофически снижает либидо и тягу к жене. Ну вот захочешь ты ложиться в постель с супругой, которая лежит, как ледяное бревно, и ни на что по сути не реагирует?

Раздражившись от собственных размышлений, Умаров порывисто выбрался из своего кресла и пошагал на выход. Чем скорее они поговорят, тем скорее он разделается с этим вопросом. Каким бы болезненным он ни был.

И побыстрее бы уже, что ли, Оксана вернулась. Она своим оптимистичным настроем умела вдохнуть в него жизнь и веру в то, что не каждый день обязан превращаться в вяло текущую драму.

— Софья, открой, — потребовал он после того, как и на второй его звонок в дверь никто не ответил.

Он отвернулся на мгновение от двери и окинул взглядом окружавший здание сад.

Дожили. Его на территорию собственной пристройки уже не пускают. В этот момент ему особенно хотелось, чтобы вся эта тягомотина наконец завершилась и он начал новую жизнь.

За дверью наконец-то послышалось какое-то движение, и спустя мгновение она отворилась.
Жена стояла на пороге в халате и с полотенцем в руках.

Понятно. Душ принимала, пока он ломился и досадовал на её нерасторопность.

— Извини. Не знал, что ты занята, — пробормотал он. — Могу я войти?

Она не стала ничего говорить, молча отступила вглубь прихожей, и пока он закрывал за собой дверь, вернулась к прерванному занятию, принявшись прихлопывать полотенцем влажные после купания волосы.

— А сестра твоя младшая где?

— В ближайшем лесу эту дрянь прикопала, — ответила Софья с таким невозмутимым видом будто отметила, что погода сегодня не лётная.

— Это у тебя теперь юмор такой? — приподнял бровь Умаров. — Если так, то налицо деградация.

— На днях я съезжаю отсюда, — будто и не слышала его комментария, оповестила жена.

Развернулась и отправилась в другую комнату, даже не озаботившись пригласить его в дом.

Он пожал плечами, разулся и последовал за ней. Ясно же, что их разговор только начинается.

— И куда ты поедешь?

— Возвращаюсь в те трущобы, из которых ты меня вытащил.

— И к чему эта экспрессия? — поморщился Ярослав.

— Вопрос не ко мне, — Софья отшвырнула полотенце. — Это твои слова, Умаров. Или забыл? Надеюсь, конечно, ты не забываешь, что твоя новая любовь из тех же самых трущоб. За которые она, как оказалось, ещё и воевать со мной собралась.

Умаров недоумённо захлопал глазами. Вот сейчас он уже вообще ни черта не понимал.

— Пояснительную бригаду, — потребовал он. — Кто с кем и зачем бороться собрался?

— У Анастасии Сергеевны был обширный инфаркт. На восстановление в её возрасте чёрт знает сколько времени понадобится. Мне врач прямо сказал: то, что она выжила, это вообще чудо. Поэтому…

Она осеклась и сглотнула.

— Поэтому у неё, кончено же мысли всякие в голове поселились. По поводу завещания и так далее. А её младшая внучка тут же ухватилась за возможность этот вопрос прояснить. Что я могу сказать… у моей младшей сестры оказалась такая же беспощадная деловая хватка, как у тебя. Это на неё так работа в твоём офисе повлиять успела?