Развод. Я не смогу простить(ся)

Глава 13

— Ты хочешь сумму пересмотреть? — в голосе мужа проскользнуло недоумение. — Я тебя правильно понял?

— Ты меня правильно понял, — изобразила я полную невозмутимость.

Понятия не имела, на черта для этого разговора Умаров сорвался и приехал в нашу глушь. Я заметила его авто, когда возвращалась от бабушки из больницы. Поначалу решила, что обозналась, но когда завернула за поворот и увидела припарковавшийся у наших ворот внедорожник со знакомыми номерами, с упавшим сердцем сообразила, что надо было бы установить запрет на личные встречи.

Я не хотела с ним видеться. Я надеялась решить этот вопрос по телефону.

Правда, заходить в дом Умаров и сам не спешил. Он стоял, прислонившись к боку своего «танка» и взирал на меня с видом заезжего представителя высшего общества, которого каким-то ветром занесло в глухую лапотную глубинку.

— А что с тех пор изменилось? — в уголках его глаз собрались мелкие морщинки. — Каким это свежим целительным воздухом ты тут надышалась? Поначалу вроде собиралась вообще ни копейки из моих грязных денег не брать.

— Деньги не пахнут, — бросила я. — А на одной голой гордости не проживёшь. Зато я предлагаю тебе взаимовыгодную сделку. Ты отстегнёшь мне требуемую сумму, а я забываю о твоём существовании навсегда. И о твоём, и о существовании у меня младшей сестры. А если сюда когда-нибудь нагрянут охочие до слухов и сплетен, клятвенно обязуюсь развернуть их и отправить назад.

— Хм-м-м-м, — протянул Умаров, демонстрируя мне свою глубокую задумчивость. — Соблазнительная перспектива.

А то. Я старалась.

— А на что тебе такие деньжищи? — его взгляд заскользил по местности, будто он надеялся сам разгадать эту загадку.

— Да вот любовница твоя заикалась, что бабушке хочет дом и прилегающую территорию в порядок привести. Я решила сделать это сама.

Умаров какое-то время молчал, будто пытался распробовать мою обманку на вкус — стоит или не стоит доверять таким заявлениям. Потом медленно кивнул.

— Благородная инициатива.

Господи, и как я жила без твоей похвалы…

— А с чего ты решила Оксану в этом деле опередить? Переживаешь, что она на эти сокровища, — и он указал подбородком на скрывавшийся за воротами дом, — до сих пор претендует? Поверь, ей все эти несметные богатства не за чем. Я позабочусь о том, чтобы она ни в чём не нуждалась. А все эти её разговоры о наследстве — чушь собачья. Ей просто захотелось тебя подразнить.

— Да что ты? — ощерилась я. — Уверен, что и твоя любовница такого же мнения? Учти, Умаров, Оксана всегда была себе на уме. Но под дурочку она мастерски маскироваться умеет. Тут даже спорить не буду.

Мои заявления показались Умарову крайне забавными.

— Я только очень надеюсь, что ты так не ревность свою проявляешь, — хмыкнул он, но взгляд у него оставался колючим, неприветливым, словно он до сих пор стремился прочитать меня между строк. — Я тебе это уже сказал, но готов повторить — твоя младшая сестра не будет претендовать ни на какие здешние материальные блага. Можешь выдохнуть и успокоиться.

— Ты слишком много болтаешь, Умаров, — рыкнула я. — Вместо того, чтобы дать мне простой и ясный ответ. Ты согласен купить моё молчание для своего дальнейшего спокойствия или тебе проще и дешевле будет меня в каком-нибудь ближайшем леске прикопать, чтобы я свой язык не распускала?

— Ну и фантазии у тебя! — с удивлением рассмеялся Умаров. — Софья, невзирая на произошедшее, мы с тобой навсегда связаны.

Моё сердце невольно пропустило удар, и на один безумный миг мне показалось, мир перед моими глазами основательно пошатнулся. Он не мог узнать о ребёнке! Он просто не мог.

— Св-вязаны?.. — вытолкнула я из себя вместе с отработанным воздухом, вылетевшим из моих лёгких, как от удара.

— Ну естественно, — приподнял брови Умаров. — Шесть лет брака это для тебя разве ничто? Сколько всего пережито вместе — и хорошего, и плохого.

Я поспешно сглотнула, заталкивая поглубже свой страх.

Господи, он ни о чём конкретном не говорит. Он просто меня своей фальшивой, дешёвой лирикой пытается заболтать. Ещё немного — и попросит меня вспомнить то лучшее, что у нас было. Было, пока он не разломал это, не растоптал и не искалечил своим заявлением о том, что нам стоит развестись и поскорее.

— Продолжай, — фыркнула я. — Сейчас я расплачусь. А главное, теперь-то я понимаю, почему ты для этого разговора не поленился примчаться сюда.

В ответ на мою открытую издёвку Умаров только губы скривил.

— Ладно. Оставим, действительно, эту лирику. Я согласен пересмотреть условия и сумму. В конце концов я должен учитывать ещё и то, что для тебя наша супружеская жизнь тоже мёдом порой не была. Две сорвавшихся беременности — это не шутки.

Я сглотнула.

— Зачем ты мне это сейчас напоминаешь?

— Софья, — его голос звучал достаточно убедительно, чтобы я рискнула поверить, что у него на уме действительно не было никакого коварного умысла. — Я всего лишь констатирую очевидное. О наших неудачах я напомнил только для того, чтобы подчеркнуть, что помню о них, никогда этого не забывал и мне очень жаль, что у нас так ничего и не вышло. Искренне жаль.