Развод. Я (не) твой!

3. ЛЮБОВЬ

Это должен был быть самый прекрасный день в моей жизни, а стал…

Сколько раз я мечтала о нем?! Сколько раз представляла себе каждую деталь…

В РОЗОВОМ ЦВЕТЕ!

Спустя целую вечность ключ в двери повернулся и…

Вошедший со словами «Я принес тебе твой любимый эклер!» Макс замер на месте.

ЗАСТЫЛ КАК ВКОПАННЫЙ!

Я сидела на полу, подтянув колени и прислонившись спиной к кровати.

В зеркале напротив на меня смотрела жалкая я.

Мои волосы торчали во все стороны, а под глазами чернела тушь.

Рядом со мной на полу лежали ножницы, а вокруг — лоскутки от свадебного платья.

— Что ты наделала? — впервые воскликнул он шепотом, его глаза отказывались поверить в то, что он видел перед собой.

Я собрала все свое мужество в кулак и громко отчеканила каждое слово, срываясь в конце на истеричный крик:

— Я. НЕ. ВЫЙДУ. ЗА ТЕБЯ. НИ-КОГ-ДА! ЗАРУБИ СЕБЕ ЭТО НА НОСУ!

Тогда я подобно ребенку хотела прощупать и перейти границы дозволенного, узнать, насколько серьезны намерения Власова в отношении меня.

Как далеко ты зайдешь, чтобы сломать меня, Власов???

Макс вдруг весь задрожал, а потом затрясся от ярости…

Его потемневшие глаза, казалось, налились кровью.

С воплем, от которого сотряслись стены и зазвенела люстра на потолке, он со всей силы швырнул розовую тарелку с эклером в стену позади меня.

Она разбилась на куски, как и мое сердце, ушедшее в пятки.

Впервые в жизни я испугалась его, хотя и не отреагировала…

НИКАК!

Возможно, где-то глубоко внутри себя я уже тогда знала, что он не причинит мне зла, чтобы я ни вытворяла.

Длинными шагами Макс направился прямо ко мне и остановился.

— А-А-А-А-А-А! — закричал он так, что я закрыла уши.

Он сжал обе руки в кулаки, поднял их в воздух и… обхватил ими свою голову, потом часто задышал, как после спринта.

— Поднимайся, — низко прорычал он сквозь стиснутые челюсти, видя мое оцепенение, вцепился одной рукой в мои волосы, а другой обхватил мое левое запястье, резко поднял на ноги и потащил, как тряпичную куклу, в смежную ванную — Ты хотела драмы? Сейчас ее получишь!

Забежавшая на его звериный крик Антонина Васильевна — его старая домработница — тут же попыталась защитить меня:

— Симушка, родненький мой! Не надо так, сынок! Зачем ты так с ней?! Она же еще совсем зеленая! Не заслужила она этого! Одумайся, прошу тебя!

Со словами «Всю душу мне вымотала!» он игнорировал все ее причитания и мои отчаянные попытки отбиться от него.

Макс, будто зверь, сорвал с меня одежду, оставив в одном нижнем белье, поднял на руки и на полпути бросил в наполненную до краев ванну.

Я слегка ударилась затылком об край ванны и вскрикнула от боли.

Власов скрипнул зубами, словно моя боль коснулась и его.

Остывшая вода с розовыми и белыми лепестками роз мгновенно выплеснула наружу, забрызгала все белые стены, затопила весь кафельный черный пол и превратила светло-серый половик в антрацитовый.

Макс, не сводя с меня вконец обезумевшего взгляда, опустился передо мной на колени, обеими руками нежно обхватил мою шею и большим правым пальцем обвел контур моих губ, прежде чем слегка сжал мое горло:

— Я твой единственный, Заноза, — его низкий шепот шел откуда-то из глубины и почему-то пробуждал внизу моего живота целый рой бабочек — Ты уже Власова.

— Но я не люблю тебя и вряд ли полюблю, — прошептала я в ответ, как действительно уставшая от жизни камикадзе.

— Ничего страшного. Полюбишь, — жестко отчеканил он, выпустив воду и включив лейку, начал он мыть мои волосы, при этом заливая водой мне лицо. — Для этого у тебя будет вся жизнь впереди. Со мной, моя Вильдблуме.

Одна часть меня искренне хотела поверить в это, как и в то, что у него ко мне настоящие чувства. А другая решила сопротивляться до последнего.

Я закрыла глаза и закричала на весь дом! Кричала до тех пор, пока он не вышел…

— Любочка! Люба! Миленькая! Успокойся! Тшш, все хорошо… — костлявыми пятнистыми руками Антонина Васильевна помогла мне вылезти из ванной и обернула полотенцем.

Я вся дрожала от холода и страха.

МАКС ОТСТУПИЛ? ТАК БЫСТРО СДАЛСЯ?

Мою грудь разрывало от разных эмоций…

Макс стоял в комнате, широко расставив ноги и засунув руки в карманы брюк.

Он был уже переодетый… в свой самый обычный деловой костюм темно-синего цвета.

— Люба, ты выйдешь за меня? — беспристрастно спросил он и зафиксировал глазами — Твое последнее слово…

Я увидела, как нервно он сглотнул, и как напряглись его черты лица. Громко всхлипнув, я еле слышно возразила:

— Но мне нечего надеть!