Развод. Я не твоя тень

Глава 1

Дождь за окном автобуса струился причудливыми дорожками.

Я любила эти моменты — спрятаться от мира за водяной вуалью, за которой огни города превращались в расплывчатые акварельные пятна. Безопасно. Уютно. Тихо. Именно таким был мой мир последние годы — приглушенным, размытым до полной неостроты.

Одно лишь смущало — за окном была зима. Хлопья снега, падающие с неба всего полчаса назад, теперь растекались по стеклу тёплыми грязноватыми ручьями. Январская оттепель, противоестественная и вялая, стирала границы. Снег, который должен был хрустеть под ногами и лежать чистыми, острыми сугробами, таял, превращаясь в слякоть и грязь.

И тут я увидела нашу машину. Вернее, машину Максима. Он ловко приткнулся у бордюра возле модного кафе-лофта — того самого, которое мы вчера так бурно обсуждали. Наверное, собрался забронировать столик, чтобы сделать мне сюрприз.

Мне стало так тепло и приятно, ведь буквально вчера мы обсуждали его открытие, листали фотографии в интернете, и я говорила, что нам обязательно нужно выбраться туда в ближайшее время. Там необычная подача блюд и шеф-повар откуда-то из Европы.

На долю секунды я погрузилась в эти воспоминания, но тут пассажирская дверь Максимовой машины распахнулась, и оттуда, словно яркая тропическая птица, выпорхнула женщина. Её смех — звонкий и бесстыдный — не мог пробиться сквозь шум мотора, стук дождя и стекло моего автобуса. Но я так отчетливо видела его на её лице.

А он… мой Максим. Он вышел, обогнул капот и — о Боже — просто, естественно, положил руку ей на талию, а потом обнял за плечи, притянув к себе. Так просто. Так, как не делал со мной… я даже не могла вспомнить, когда он в последний раз меня так обнимал.

Я перестала дышать. На секунду.

Потому что это был он. Мой Максим. И он обнимал не меня.

— На остановке, пожалуйста, — закричала я так, что от меня все шарахнулись. Я, не отдавая себе отчета, выскочила на мокрый асфальт. Дождь тут же начал пробираться за воротник. “Клиентка. Важная зарубежная партнерша. Сестра, о которой я не знала…” — мозг судорожно лепил одно нелепое объяснение за другим, но ноги уже бежали по тротуару, не разбирая дороги, не замечая луж.

Я влетела в кафе, как сумасшедшая. Шапка съехала набок, штаны по колено в грязи — я выглядела ужасно.

И тут же увидела их. В самом углу, у кирпичной стены. За тем самым столиком, который мы вчера так долго рассматривали на фотографиях. За которым я мечтала сидеть с ним.

Но сейчас там, напротив него, сидела она — шикарная блондинка в открытом красном платье, с томным, чуть прищуренным взглядом. На том месте, где должна была быть я. Она слушала его, подперев щеку ладонью, с ленивой счастливой улыбкой.

Его рука лежала поверх её руки на столе. Он что-то говорил, глядя ей в глаза — тем самым влюблённым взглядом, которым раньше смотрел только на меня. Только теперь он принадлежал ей.

Я застыла на месте. Смотрела на них и не могла поверить, что это мой Максим. Он смеялся — легко, свободно, так, как и вчера со мной. Его глаза светились тем теплом, которое я считала своим. Мне хотелось закрыть глаза, проснуться, оказаться дома. Но я стояла здесь, в этом кафе, мокрая и грязная, и всё было по-настоящему.

Я сделала глубокий вдох и подошла к ним.

— Макс?

Он оторвался от её лица и посмотрел на меня. И в этом взгляде я сначала увидела шок. Потом досаду — такую, какую испытываешь, когда на важной встрече начинает назойливо звонить телефон.

— Кира, — сказал он с деланным удивлением. — Интересная встреча получается. А ты что здесь делаешь?

— Проходила мимо, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Он помедлил, перевёл взгляд на блондинку и чуть заметно усмехнулся:

— Знакомься, это Софья.

Я не могла отвести глаз от их рук. Он даже не убрал свою.

— Софья? — переспросила я, и собственный голос прозвучал тонко и чужо.

Он усмехнулся, лениво отпил кофе и бросил:

— Я так понимаю, ты теперь следишь за мной?

Я молчала. Стояла посреди кафе в грязных штанах, с мокрыми волосами, и чувствовала себя овцой, которую привели на заклание. Я не знала, что говорить. Не знала, куда смотреть. Только смотрела на их руки — его пальцы всё ещё лежали на её запястье.

А потом он небрежно, будто речь шла о чём-то обыденном, добавил:

— Это моя любовница. Ты это хотела узнать? Ты для этого сюда неслась по лужам?

Мне стало нечем дышать. Всё вокруг поплыло, остались только детали: мое мокрое пальто, полупустая чашка с дорогой эмблемой, её маникюр — идеальный, кроваво-красный.

— Любовница? — я повторила, как дурочка.

София скользнула по мне взглядом сверху вниз — с тем ледяным превосходством, которое не нужно объяснять словами.

Максим откинулся на спинку стула и вздохнул. Этот вздох — долгий, усталый, с каким-то даже облегчением — прозвучал для меня страшнее любой истерики. Он не злился. Он не кричал. Он просто выдыхал меня из своей жизни.

— Да, Кира, — сказал он тихо, но твёрдо. — Я люблю её. Она... — он сделал плавный жест рукой, очерчивая фигуру Софьи, её красное платье, её идеальную укладку, её томную улыбку, — она горит. Понимаешь? Она вся как огонь — яркая, опасная, непредсказуемая. Она живая. Она заставляет сердце биться чаще. А ты...ты серая мышь.

Он замолчал. И в этой паузе я услышала всё, что он не сказал. Его глаза медленно, с какой-то брезгливой неторопливостью поползли по мне. Сначала — по моему пальто. Потом — по вымокшим ботинкам, на которые налипла грязь. Потом — по моему лицу, бледному, без косметики, с мокрыми прядями, прилипшими к щекам.

Я чувствовала, как он разбирает меня на детали. И каждой из них выносит приговор.

— Ты удобная, — произнёс и это слово ударило больнее пощёчины. — Ты предсказуемая. Ты знаешь, что будет через год, через пять. Ты — моя тихая гавань, прости, но серая мышь. И я задыхаюсь. В этом браке, в этой квартире, в этой жизни, где всё расписано по минутам. Наша жизнь, Кира... — он усмехнулся горько и криво, — это красивый стерильный контейнер. Всё на своих местах, всё блестит, всё правильно. Но я хочу чувствовать. Я хочу, чтобы кровь кипела, а не текла по венам как тёплая вода. Я хочу жить. А с тобой я просто существую.