Развод. Я (не) верю в любовь

Глава 1

— Что, скандал мне устроишь? — цинично усмехается муж, даже не пытаясь прикрыться. — Кать, не стой столбом, иначе из драматичной эта сцена превратится в неловкую.

А я в первые мгновения от шока не могу ни единым мускулом пошевелить. Вбираю в себя безобразную сцену и мозгом регистрирую всё, что вижу, а отреагировать пока не могу.

— К-кто это? — выдавливаю наконец из себя.

Гордеев кивает на закутавшуюся по уши в одеяло любовницу.

— Это? Любовь. Нет, реально, её Любой зовут.

— То есть… — сиплю. — Это — любовь. А у нас с тобой — уже нелюбовь?

— Поэтично, — оценил он бесстрастно. — Кать, ну какая любовь после двадцати лет брака?

Какая?.. Реальная, верная, настоящая! Но это всё не о нём, не о Гордееве, не о моём муже, в котором я не чаяла когда-то души.

Сейчас всё заволакивала пелена мутно-багрового гнева. Сердце трепыхалось в груди раненой птицей, будто хотело вырваться из-под рёбер и улететь.

Дышать было сложно — и даже уже не сколько от того, как я эту сцену застала, сколько от равнодушия и цинизма, которыми меня окатил мой собственный муж.

— А вы не могли бы выйти? — внезапно подала голос Любовь.

Я изумлённо уставилась на неё, даже сначала ушам не поверив.

— Что?..

— Вы не могли бы выйти? — повторила она уже куда громче, словно решила, что я переспросила, потому что реально не расслышала из-за глухоты. — Я бы одеться хотела!

— Сиди смирно! — шикнул на неё Гордеев. — Подождёшь.

Я указала дрожащим подбородком на девку в постели.

— Выведи её отсюда. Немедленно! Я жду тебя в столовой.

— Чаю попьём? – хмыкнул Гордеев.

— Поговорим, — прорычала я таким низким голосом, что у меня внутри всё завибрировало от усилий.

Не помню, как я спустилась на второй этаж. Не помню, как отыскала столовую. Перед глазами всё странно мутилось и прыгало, словно я вывалилась из одной реальности в другую — параллельную, где всё так же, но чуть иначе.

Господи, хотела бы я сейчас куда-нибудь провалиться! Чтобы не слышать, не видеть, не знать!

Грудную клетку по-прежнему сдавливало немилосердно. Но я упрямо вцепилась в спинку одного из стульев, приставленных к овальному столу. Уставилась невидящим взглядом в окно. Моя устроенная, благополучная жизнь валялась в обломках у меня под ногами, а я до сих пор поверить в это до конца не могла. Умом-то же всё понимала, а внутри какая-то пустота — страшная, зияющая, сосущая.

— Ну что, говорить с тобой будем?

Крутанулась на месте, уставившись ненавидящим взглядом на входившего в столовую мужа. Входил он как полноправный хозяин, которого ничего не смущало. А я пыталась понять, почему он себя так ведёт. С каких пор он стал до того ко мне безразличен, что его моя боль ни капли не трогала?

— Андрей, что ты творишь? — прошептала я, даже не пытаясь скрыть своего потрясения. — В тебя что вселилось?

Муж притормозил на пороге, широко расставил ноги, сложил на груди свои внушительные ручищи и окинул меня внимательным взглядом.

— Что вселилось? Да чёрт его знает. Радость жизни, возможно.

— Ра… радость жизни? Ты издеваешься надо мной?

— Да с чего бы? Я пытаюсь быть с тобой честным. Мы давно живём в этом болоте, и я уже начал забывать, что это такое — быть по-настоящему мужчиной. Когда хочешь кого-то. Когда кипит кровь. Вот, Любовь помогла мне вспомнить. Я понимаю, тебе неприятно слышать такое. Но это правда жизни.

— То есть тебе всё равно, как при этом я себя чувствую? — прошелестела я, удерживая себя от рефлекторного жеста — схватиться за сердце, потому что с левой стороны что-то неумолимо сжималось, будто пыталось превратиться в кулак.

— Слушай, я не думал, что ты вернёшься из этого своего салона так рано. И заметь, в нашу постель я её не тащил.

— Так тебе за это, может, ещё и спасибо сказать?! — рявкнула я, даже саму себя поразив таким неожиданным взрывом.

Но всему приходит конец, а моё терпение оказалось не таким уж и долговечным. Выдержка полетела к чертям. Зато я почувствовала, что дышать стало чуточку легче.

— Так, только давай без скандалов и криков на весь дом, — строго предупредил муж. — Ну ты ж понимаешь, что это просто интрижка. Я не собираюсь с ней ничего серьёзного заводить.

— Ничего серьёзного? — опешила я. — А вот это что было? Это у вас не серьёзно? Вы друг дружку в постели просто погладили?! Ты совсем за дуру меня держишь, Гордеев?!

И без того суровое лицо мужа окаменело, тяжёлая челюсть мгновенно напряглась, а в серых глазах засквозила холодая сталь. Он терпеть не мог, когда кто-то бросал вызов его авторитету и пытался взять над ним верх — даже в малом. Даже в обыкновенном споре Гордеев не мог быть не прав. Это скорее все вокруг ошибались. Даже я, даже сейчас, когда застукала его в нашем доме в объятиях молоденькой и наглой любовницы!

— Понятно. По-хорошему не получится. Тогда давай сразу с тобой разберёмся. В чём смысл этого скандала? Ты хочешь мне высказать своё «фи»? Принято. Моя недоработка. Что ещё? Пообещать, что ты её тут больше не увидишь? Считай сделано. Какие-нибудь другие пожелания?