Развод. Я (не) верю в любовь

Глава 3

— Ты вообразил, что я после такого хоть копейку у тебя попрошу?

В груди всё спирало от душившего меня гнева. Рёбра словно внутрь норовили вогнуться, сдавливая лёгкие и мешая нормально дышать.

И ведь если разобраться, сильнее всего я злилась сейчас на себя — за то, что не смогла соломки себе подстелить. Не предугадала. Не предвидела такой поворот. У меня и мысли не возникало, что у мужа в голове бродят такие идеи!

И вот как мне после этого доверять своей интуиции?

— Ну, сейчас ты слишком зла и расстроена, чтобы мыслить здраво, — заявил муж. — Но пройдёт какое-то время, ты остынешь и посмотришь на ситуацию трезво, без лишних рефлексий, и многое, возможно, поймёшь.

— Вот как?.. Если без лишних рефлексий, — прошипела я взбешённо, — то я решила бы тоже налево сходить! Что, интересно, ты сказал бы на это? Как, с гордостью потом носил бы свои развесистые рога?

Гордеев даже лицом потемнел, стоило мне заговорить о рогах.

— А что ты смотришь на меня так, словно я тебе суицид совершить предложила? — я входила в раж, уже не считаясь с тем, что несла, потому что смертельно уязвлённая гордость требовала немедленного отмщения. — Или хочешь сказать, что мне рога всё-таки больше к лицу? Не молчи, Гордеев! Скажи, как в твоей башке такое равноправие помещается!

— Тебе меня на кого-то менять и в голову никогда не приходило, — проговорил он медленно и раздельно. — Я тебя в постели всегда устраивал. А вот мне…

И он выразительно замолчал, дожидаясь, пока на меня снизойдёт понимание.

Но оно на меня не просто снизошло, оно влетело мне молотом прямиком в солнечное сплетение.

— О-о-о… — выдохнула я, чтобы не задохнуться. — Так я ещё и в постели тебя не устраиваю…

— Ради уважения к нашему браку я не стану отвечать на этот вопрос, — тоном фальшивого примирения отозвался Гордеев.

— З-засунь себе это уважение знаешь куда! — рявкнула я. — Развод, Гордеев! Я подам бумаги завтра же!

— Дело твоё, — пожал он плечами. — Вперёд и с песней. Дом твой. Я себе новый построю. Меня всё равно здешняя планировка уже не устраивает. Живи тут со своими высокими моральными принципами и не хворай. Ну а насчёт денег… повторять, думаю, нет необходимости. Будет туго — всегда обращайся.

И он преспокойно покинул столовую, оставив меня отходить от разговора.

Но если честно, я понятия не имела, сколько мне потребуется времени для того, чтобы действительно от него отойти. Сколько слёз должно быть пролито. Сколько немой боли пережито. Масштабы казались мне угрожающими.

И на весь этот кошмар ложилась ещё и густая тень растерянности. Я не ожидала этого, я не замечала развешанных вокруг меня красных флажков. Ничто мне не намекало и ничто не указывало на то, что за моей спиной всё давно изменилось.

И ведь муж до сих пор своего поведения не менял. Всё было… обычно. Как раньше. Но сейчас я начинала подозревать, что было так исключительно потому, что я его ни с кем не застала, я тоже вела себя как обычно. И он просто не видел причин что-то в этой схеме менять.

Конечно, зачем соглашаться на какие-то перемены, если можно просто водить меня за нос, лгать в глаза и таскать чужих потаскушек в свою постель!

От этой мысли я надсадно всхлипнула и зажала рот ладонью.

Он ведь и дом этот оставил мне, как барин, небрежно сбросивший с плеча надоевшую шубу. На, мол, забирай, подавись. А захочешь чего-нибудь сверх, с этим тоже проблем не будет. Ты только унизься и попроси.

Ему настолько плевать на меня. Вот настолько!

Я бы, если честно, не вспомнила, как покидала столовую. Мне нужно было решить, что делать дальше, но в голове стояла звенящая пустота, а на самую макушку словно что-то давило. Я почти физически ощущала эту ноющую боль.

Возможно, стоило на всякий случай измерить давление, но у меня и на это сил бы сейчас не нашлось. Я была раздавлена и потеряна.

Какое-то время в итоге я просидела в гостиной, и оттуда услышала, что Гордеев через какое-то время спустился со второго этажа и вышел. Шум дверей гаража и взревевший мотор подсказали, что он отбыл куда-то. Естественно, отчитываться мне он бы не стал.

Выдохнув, я прислушалась к тишине дома. Оставалось только порадоваться, что у нашей домработницы и её помощников сегодня был выходной и они не застали этого безобразия.

Поднявшись наверх, я добрела до нашей супружеской спальни и прошла в ванную комнату, где поплескала в лицо холодной водой.

А потом меня всё же накрыло. Я не могла смириться с тем, что его вещи занимали комнату, где мне так или иначе придётся ночевать. Поэтому спустя пару минут из окна второго этажа прямиком на газон полетели вещички.

Я самозабвенно вышвыривала в распахнутое окно всё, что принадлежало Гордееву.

Вернётся из своей важной поездки — соберёт. Не вернётся — его дело. На ночь дождь обещали, и я очень надеялась, что на этот раз прогноз погоды не подведёт.

В итоге я даже запыхалась, выгрузив всё, что отыскала, наружу. Зато не могла не признать, что даже от такого ничтожного акта мести мне всё-таки полегчало.