Развод. Я (не) верю в любовь

Глава 4

— Катенька, погоди… Я что-то не понимаю… — старшая сестра смотрела на меня с вежливым удивлением, словно заподозрила у меня лёгкое помешательство и не спешила верить тому, что я сказала.

— Марин, а что тут понимать? — дрогнувшей рукой я смахнула со лба выбившуюся прядь. — Я же сказала всё прямо, без намёков. Я развожусь с мужем.

— Это очень неожиданно… А в чём причина?

— Причина самая банальная и обидная, — вытолкнула я из себя. — Он мне изменяет, Марин. Я его вчера с какой-то молоденькой бабой застукала. Но это ещё не самое паршивое. Хуже всего то, что Гордеев ни черта не раскаивается. Ни капельки. Он решил, что двадцать лет благополучной совместной жизни — это уже даже как-то и неприлично. Пора изменить.

Мой чёрный юмор старшую сестру совершенно не впечатлил. Я наблюдала в окошке видеозвонка за её напряжённым лицом и понимала, что она пыталась справиться с шоком.

— Кошмар… Так и заявил?

— Более или менее. Но по большому счёту, какая разница, как он свою измену мне объяснил? Важен сам факт!

— Я… я понимаю. То есть извиняться или как-то исправлять ситуацию он не собирается?

— Прости, пожалуйста, а как можно исправить измену? — прищурилась я, чувствуя, как гнев закипает в моей груди по новой. — А что до извинений, то всё как раз наоборот. Гордеев заявил, что имеет полное право отдохнуть от семейной жизни. Ну вот я и решила выписать ему пожизненный отдых. Пусть теперь делает, что хочет. Он полностью свободен от опостылевшего ему брака.

Мои собственные слова ножами впивались мне в сердце, но я понимала, что это нужно озвучить, чтобы прочувствовать отчаяние до конца, чтобы ниже падать уже было некуда. Надо признать очевидное, надо закрепить это как факт и отсюда двигаться дальше, а со дна есть только один путь — наверх. По крайней мере, я на это очень надеялась. Иных ориентиров у меня не было.

— Кать, а как теперь… а как их с Мишкой договорённости?

— А какое отношение их с Мишкой договорённости имеют к нашему развалившемуся браку? — изумилась я.

Честно говоря, у меня это вопрос и в голове не возник. Муж Марины сотрудничал с моим мужем уже достаточно давно, чтобы их дела стали исключительно их делами и не имели к родственным связям никакого отношения. Я в них не лезла и ничего не вызнавала. Не моё дело.

Оказалось, что, видимо, зря.

— Просто, — её взгляд забегал, будто она пыталась собраться с мыслями. — Просто там такая ситуация… Мишка относительно недавно занял у твоего… у Андрея крупную сумму. Тот ещё, знаешь пошутил, мол, если бы не родственник жены, никогда бы не занял. А тут… вы разводитесь.

— Извини, но в первый раз слышу об этом, — я потёрла лоб, пытаясь припомнить.

Но нет, Гордеев ничего мне о своих делах особенно не говорил.

— Послушай, Марин, я не думаю, что на развод хоть как-нибудь отразится на их общих делах. Не бери в голову.

— Ну… хорошо.

Сестра, конечно, пыталась сделать вид, что я её убедила, он я видела тревогу в глазах Марины. В итоге распрощалась я с ней с таким ощущением, будто волноваться должна в первую очередь о их вероятных сложностях, а не о том, что моя жизнь пошла под откос.

И я уже отказалась следом звонить дочерям и решила дать себе хоть какую-то передышку, но жизнь распорядилась иначе — старшая Инна набрала меня сама.

— Мам, привет. Мы с Сашкой думали к вам на выходных заскочить. Вы как, дома будете?

Я кашлянула, собираясь с силами.

— Я буду дома почти наверняка. У отца спросишь сама.

— А… что случилось?

— Мы разводимся, Инн.

Потрясённое лицо дочери едва не заставило меня пожалеть о том, что я вот так без всякого предисловия вывалила на неё эту новость. Но поздно жалеть — я тоже не могла таскать в себе всю эту боль и искать ко всем индивидуальный подход. Если я сама себя сейчас не пожалею, этого никто не сделает за меня.

— Мам, ты чего?.. З-зачем вы разводитесь? Что случилось?

Я кратко пересказала ей всё. У меня и мысли ни на миг не возникло, что стоило бы скрыть измену отца. Спрашивается, для чего? Хранить от дочерей его истинное лицо? Не видела смысла. Пусть знают, как их папочка относится к прожитым вместе годам. Пусть знают, что он фактически ни во что их не ставит. Что от жизни с их матерью он настолько устал, что даже не потрудился ответить на мои претензии с уважением, вместо этого унизив так, как меня ещё никто и никогда за всю мою жизнь не унижал!

— Я не верю, — выдохнула Инна. — Наш отец никогда бы так не поступил.

— Нет? — меня буквально взбесила её попытка уйти в отрицание. — Ну, раз я тебе вру, ты сама спроси у отца. Мне даже интересно, что он вам с сестрой в итоге расскажет!

И я безо всяких угрызений совести повесила трубку. Зато это в достаточной степени меня разозлило, чтобы мне хватило энергии на обзвон всей ближайшей родни — я фанатично стремилась решить вопрос развода раз и навсегда. Не хотела тянуть и откладывать, ломая голову над тем, как всем преподнести эту новость. Хотела сделать это немедленно, здесь и сейчас.

Возможно, я просто надеялась на то, что так мне станет хоть чуточку легче. Что я сумею хоть на короткое мгновение избавиться от боли, съедавшей меня изнутри.