Развод. Я (не) верю в любовь

Глава 5

— Погоди, — Усманов наморщил лоб, пытаясь переварить услышанное. — Ты с Катькой собираешься развестись из-за этой пипетки? Я думал, ты к Любке подкатил чисто поразвлекаться.

— Да как-то так всё и было, — скривился Гордеев, уставившись хмурым взглядом в окно.

Он уже чёрт знает сколько торчал в своём кабинете, обозревая панораму расстилавшегося под его ногами мегаполиса.

Обозревал и раздумывал, как это его такая устроенная, во всём прилизанная, благополучная жизнь в один миг дала такую уродливую трещину и принялась расползаться по швам.

Ему совершенно не улыбалось прямо сейчас окунаться в дела, связанные с разводом. У него и без этого дел невпроворот!

— И для справки, — добавил он, не оборачиваясь, чтобы одарить взглядом своего лучшего друга. — Не я с ней собрался разводиться, а она со мной.

— Ещё лучше. Живёт сейчас как у Христа за пазухой, а без тебя что собирается делать?

— Да мне откуда знать? — пожал Гордеев плечами. — Я у неё не интересовался. Но и бегать за ней, упрашивать я не собираюсь. Хочет развестись — пожалуйста. У меня нет времени на уговоры. У меня по выполнению контрактных обязательств все сроки горят, я занят важными делами, а не вот этими бабскими соплями.

Чем больше он говорил, тем сильней распалялся. Детали вчерашней безобразной перепалки всплывали в памяти, заставляя морщиться.

Это очень неприятно — осознавать, что далеко не всё ты можешь удержать под контролем, особенно в том, что касается личной жизни.

— Ну, Андрей, справедливости ради, эти бабские сопли всё-таки твоей жены сопли, а не просто какой-нибудь левой бабы. Вы с ней двадцать лет душа в душу и всё такое. А потом — р-раз! — и за один день разбежались.

— Ну, к этому всё шло, — проворчал Гордеев. — Думаешь, все эти двадцать лет в нашей жизни царила сплошная идиллия? Всякое было, поверь.

— Но это не повод из-за какой-то пустой интрижки семейную жизнь в утиль спускать. Только не строй из себя бессердечного, Гордеев! Не поверю, что тебе совсем наплевать!

Гордеев таки обернулся, чтобы бросить взгляд на Усманова.

— Ну, во-первых, с Любовью у нас не то чтобы пустая интрижка. Она не какая-то бестолковая соска, у которой на уме только то, как из моего кармана побольше утащить. А во-вторых, раз Катерине так легко от двадцати лет брака со мной отказаться, то почему я должен за него цепляться-то? Ну, хочет пожить самостоятельной жизнь, почему я должен ей запрещать?

— Ну вы даёте… — покачал головой Усманов. — Шуму будет, к тому же. Сплетни всякие поползут.

— Да пусть себе ползут. Мне-то какая разница?

— Ну, думаю, тут главное держать руку на пульсе. Надеюсь, Катьке твоей не придёт в голову как-нибудь за измену твою отплатить и растрындеть всем что-нибудь пикантное или важное с точки зрения бизнеса. Она у тебя баба серьёзная — может и заморочиться по этому поводу.

Гордеев замер, зацепился за эту мысль. Честно признаться, он как-то об этом и не подумал. Спасибо Усманову, допустившему подобную вероятность.

— Да ну, Тимур. Ну не настолько же она мстительная.

— Ну вот смотри, — и друг даже выпрямился в кресле, готовясь отстаивать свою теорию. — У твоей Катерины очень хорошие отношения с большинством жён наших шишек из совета. И с супругами наших партнёров. Ты же её на все мероприятия с собой постоянно таскал. А она у тебя такая, общительная. Её все знают, все уважают, всем она нравится. И даже не спорь. Ты знаешь, что я прав. Ты этим сам постоянно хвалился. Помнишь, как она какой-то там благотворительный вечер устраивала? Ты помнишь, какую сумму благодаря ей собрать удалось?

Гордеев скривился.

— Помню.

— Ну вот. Сейчас вы с ней разбежитесь, и собираешься ты что-то там объяснять или нет, а картинка в обществе сложится своя. Ну, если ты считаешь, что твоей репутации это особого вреда не нанесёт, тогда, конечно, переживать действительно не о чем. А так… ну, не знаю, я бы ещё сто раз подумал. Может, и не стоит с плеча рубить. Может, стоит попытаться с ней примириться. Или хотя бы удостовериться в том, что она на тебя нож не точит.

— Да твою-то мать, Усманов… — выругался Гордеев, отклеившись от созерцания городских видов и вернувшись к столу. — Вот умеешь ты настроение-то испортить.

— А у тебя оно было, можно подумать, радужным, — хмыкнул друг. — С утра ходишь как туча. И пока я на тебя не надавил, даже рассказывать не хотел же!

— Слушай, да не поползу я к ней с поджатым хвостом, — проворчал Гордеев. — Это нужно вообще всякое уважение к себе растерять, чтобы обратно к жене на пузе ползти после всего, что я ей наговорил. Мы ж не просто поссорились, мы всерьёз разбежались.

Усманов вздохнул.

— Ну тогда стоит хотя бы попытаться мирно с ней разойтись, а не так, что потом тебе ответочка от неё прилетит, а ты и отреагировать не успеешь. Бабы они же коварные!

До конца рабочего дня он крутил в голове эти мысли и всё больше с ними соглашался. Катерина ведь действительно может что-нибудь выкинуть. И почему он сразу не подумал об этом?

Домой возвращался, уже обдумывая если и не план примирения, то как минимум попытку выйти с женой на диалог.