Развод. Я (не) верю в любовь

Глава 8

— Но вы же мне отзвонитесь, когда документы будут готовы?

— Да, конечно. Не беспокойтесь, Катерина Павловна. Мы с юристами вашего супруга будем на связи. Если возникнут какие-то спорные вопросы или моменты, требующее вашего уточнения, то мы обязательно с вами свяжемся.

— Спасибо, — пробормотала я.

Ну вот и всё, подготовка к разводу официально стартовала.

Я в который раз обвела взглядом столовую с выходом на просторную террасу, где мы в тёплое время года любили всей семьёй завтракать и обедать. На глаза набежали непрошенные слёзы.

Господи, сколько я уже выплакала за последние сутки? Страшно представить…

Телефон то разрывался от входящих звонков и сообщений, то на время затихал. И я же подумывала совсем его отключить, но довольно быстро отказалась от этой идеи. Кто-нибудь из родни наверняка вообразит, что после всего случившегося решила руки на себя наложить. Нет уж, спасибо — не нужно мне под окном машину МЧС и скорую.

Гордеев, чего и стоило ожидать, не стал бегать по газонам и собирать расшвырянные по всей территории вещи. Пригнал каких-то помощников — и ты споро всё собрали, погрузили и вывезли.

Даже жаль. Надо бы снова по всем комнатам пройтись и отыскать что-нибудь ещё, что можно выкинуть в окно. Не скрою, мне эта процедура понравилась. Хоть какая-то отдушина от изболевшегося сердца.

Подруги в один голос требовали его головы на серебряном блюде. Особенно кровожадные планы мне предлагали те, кто пережил измену супруга, причём никуда от своих изменщиков не ушли, а продолжали страдать, зато страдали в комфорте.

Дочери провели со мной несколько видеосозвонов — бросать всё и мчаться домой я им сама запретила, потому что у них были экзамены на носу. Спасибо папаше — он сделал их для дочерей незабываемыми. Теперь они больше будут тревожиться о семейных проблемах, чем о том, как сдать свои экзамены на отлично.

— Кать, ну ты вот сейчас ещё и за дочек себе голову не суши, — приехавшая навестить меня подруга уселась за стол.

Я придвинула ей ещё дымившийся ароматным паром френч-пресс с кофе.

— Ты завтракала?

Она кивнула.

— Слушай, не думай, пожалуйста, обо мне. Вот привычка у тебя, Богоматерь ты наша. Обо всех печётся, кроме самой себя!

Я вяло пожала плечами.

— Звонок юристам, это и всё, на что меня сегодня хватило. Чувствую себя так, словно по мне катком проехались.

— Ага, — Вера деловито наполнила свою кружку и метнула на меня острый взгляд. — И я даже знаю, кто сидел за рулём этого катка. Кать, позволь себе несколько дней покоя. Эту ситуацию нужно прожить и пережить, понимаешь? Других вариантов нет. Нет никакой волшебной пилюли, никакой чудодейственной дыхательной практики или позы в йоге, которая мигом избавить тебя от этого ужаса. Это нужно только пе-ре-жить. А на то, чтобы пережить, нужно что?

Я подняла на неё тоскливый взгляд.

— Время.

— Умничка.

— Мне стыдно, Вер, — всхлипнула я. — Ты не представляешь, как мне сейчас стыдно!

Подруга тут же отставила кружку и встревоженно посмотрела на меня.

— За что, Кать? За что стыдно-то?

Мне даже поначалу выговорить это было сложно.

Отерев щёки, я схватила салфетку и прижала к носу.

— Когда... когда всё произошло, я так злилась, что не думала и не чувствовала ничего. Просто орала и бушевал. Потом... потом время прошло и… Вер, я ж до сих пор люблю эту скотину. С этим-то как быть?

Лицо подруги тут же осунулось. Она дотянулась до моей руки, накрыла её своей ладонью.

— Если бы до сих пор не любила. И не болело бы. Кать, я всё понимаю, но тут… тут только сцепить зубы и держаться.

— Я ему… я ему — всё, п-понимаешь? Всю себя отдала! И ещё, дура, радовалась в душе, вот, мол, выбрал меня, а ведь столько баб за ним увивалось. А он двадцать лет оттрубил, и хватит с него! А я…

— А ты себе другого найдёшь! — с жаром возразила подруга.

— Да не нужен мне другой! В том и дело, Вер, что мне эта тварина нужна! Мне не нужно другого!

И ведь умом понимала, что это во мне сейчас болели мои раны. Что действительно должно пройти какое-то время. Что в душе должно хоть немного всё угомониться. Но сердце разрывалось от боли, душа ныла, а я не знала, куда выплеснуть всю эту боль.

— Кать, Катюш… ты выдохни. Выдохни, а то у тебя прямо лицо покраснело, — заботливо пробормотала подруга. — Ты двадцать лет никого, кроме этого своего Гордеева, и не знала. Никто ж не просит тебя прямо сейчас ему замену искать. Это, наверное, только мужики и могут так делать — душевную боль какими-нибудь шашнями лечить. Ты просто… ты для начала выдохни.

— А он мне, Вер… он же мне деньги свои совал, чтоб я язык за зубами держала. Ну ты представляешь?!

— Да скотина он, вот и всё. Бессердечная, расчётливая скотина. В первую очередь думает о себе и как бы свою задницу прикрыть. Вот и стоит он того, чтобы ты по нему маялось-то?

— Да я и не хочу маяться. А вот тут! — я ткнула себя дрожащим кулаком в грудь. — Тут вот всё наизн-нанку выворачивается!