Развод. Я обязательно буду счастлива!

Глава 8

Глава 8

Я сидела на скамейке, как оглушенная. В ушах до сих пор звучал смех Андрея, перед глазами стояла его улыбка, когда эта девица его целовала. У меня не было сил двигаться, не было сил пошевелиться. Я не хотела никуда идти. Мне казалось, что жизнь моя кончилась, мне незачем было больше жить, так зачем же куда-то идти, куда-то спешить? Я потеряла счет времени, просто сидела и смотрела на университет. Свет в окнах погас и внутри, кажется, не осталось ни одного человека. Вокруг меня гуляли люди, спешили домой сотрудники соседних офисов. Я не могла отделаться от впечатления, что все они были счастливы. Они улыбались, что-то возбужденно говорили по телефону, несли домой пакеты из кофейни за углом. Мир был цел и жил своей обычной жизнью. А моего мира больше не было, я сидела на этой чертовой скамейке на его обломках. И не понимала! Не понимала, как люди могут этого не замечать, как они могут просто проходить мимо и не замечать той бездны, которая открылась вокруг меня, и в которую я сейчас падала. Им было все равно, им всем было плевать на меня. Они жили свою жизнь и спешили туда, где их ждут.

На улице стало темнеть. Но мне было все равно. Мне казалось, что боль моего разбитого сердца затопит меня. Я тонула в ней, задыхаясь, как будто не сидела на улице. Какой-то молодой человек, проходя мимо, вынул наушники из ушей, остановился и внимательно посмотрел на меня.

- Вам плохо?

- Да, мне плохо, - не задумываясь, ответила я.

- Вызвать скорую? – тут же всполошился парень.

- Нет, нет, спасибо, ничего не надо. Вообще ничего не надо.

Он удивленно поднял брови, еще несколько секунд вглядывался в меня, словно пытаясь понять, соврала ли я, но потом мотнул головой, вернул наушники на место и пошел по своим делам.

У меня дел больше не было, и я планировала просидеть на этой скамейке еще вечность.

Мне казалось, прошло еще минут 10, когда у меня зазвонил телефон. Невольно я взглянула на часы – была половина одиннадцатого, я просидела здесь больше пяти часов.

- Мам, а ты где? – услышала я голос Кати. – Ты что, уже спишь? Мы с коллегами загуляли после работы, а бар, где мы сидели, в пяти шагах от твоего дома. Вот я и подумала… Стою, звоню в твою дверь…

- Я не дома, - сказала я, с трудом проговаривая каждое слово. Язык отказывался повиноваться, как будто я не разговаривала пару десятилетий.

- А где? – удивилась Катя. – Ты видела сколько времени?

И тут же засмеялась: - Смешно, раньше ты мне говорила эту фразу.

- Я не дома, - тупо повторила я.

- Мам! – голос Кати звучал уже совсем встревожено. – А где ты?

- На скамейке. В сквере.

- На какой скамейке? В каком сквере? – почти кричала дочь.

- У института…

- Какого?

«У института Андрея» звучал голос в моей голове, но губы отказывались произносить его имя вслух.

- у папиного, да? – кричала Катя.

- Да, - шепотом ответила я.

- Я сейчас приеду. Не представляю, что ты делаешь там в такое время, но только никуда не уходи! Я буду через 20 минут! Не уходи, мам! – затараторила Катя.

- Я не уйду, - безучастно сказала я.

Зачем мне было куда-то уходить?

Катя примчалась почти мгновенно, а может, это я снова не ощущала течение времени. Села со мной рядом, испуганно заглядывая мне в глаза и хватая за руки.

- мам, что ты тут делаешь? Сколько ты тут сидишь? И зачем?

- Катя, а что такое утка по-пекински?

- Мам, ты в своем уме?

- Что такое утка по-пекински? – настойчиво повторила я.

- Блюдо такое, китайское. Запеченная с медом утка, ее еще с тонкими блинчиками подают, - Катя говорила со мной, как с умалишенной.

- Папа ее любит? – спросила я.

- Не имею ни малейшего понятия, - ответила Катя. – Мам, что с тобой? Ты встречалась с папой?

Я судорожно замотала головой.

- Тогда что ты тут забыла? Поехали домой, мам? Приедем, попьем чайку, ты мне все расскажешь… - таким голосом Катя наверняка говорила бы с детьми, если бы они у нее были.

- Зачем? – устало спросила я.

- Мам, ты меня пугаешь! Что с тобой? Ты заболела? – Катя приложила ладонь к моему лбу. – Да ты горячая вся! У тебя жар! Быстро домой, я сейчас вызову такси. Господи, как хорошо, значит, это просто бред, наверняка температура высокая, а я уже подумала бог знает что… Как хорошо, что я тебе позвонила!

Катя все говорила и говорила, но я ее уже не слушала. Мне хотелось закрыть глаза и забыть все, что произошло сегодня вечером.

Катя надела на меня кофту (я и не помнила, когда успела ее снять), обнимая и чуть укачивая, как маленькую. Она все время нервно поглядывала на телефон, ругаясь на задерживающееся такси. Я боялась ехать домой, боялась ложиться в кровать, которая еще хранит запах Андрея. Даже вспоминать его имя было больно. Каждая мысль доставляла нестерпимую боль.

Такси приехала, и Катя подхватила меня под локоть, помогая встать. Я, шатаясь, сделала пару шагов до такси. Ноги тоже отказывались повиноваться. Каждый шаг тяжелым набатом отзывался в моей голове. Катя усадила меня на заднее сиденье и сама села рядом. Машина тронулась.

- Мам, еще 20 минут, и мы будем дома. Ты потерпи, скоро все будет хорошо, - почти шепотом говорила моя дочь, гладя меня по руке.

Я устало закрыла глаза. Катя не знала, что хорошо не будет уже никогда.