Развод. Я сама так решила

Глава 6

Глава 6

Но, чем дольше смотрю, увеличив фото до максимума, то замечаю слишком много деталей. Запонки – их я сегодня ему подготовила. Часы утром муж выбирал – узнаю и их. А еще цепочка на шее с кестиком, Сашка редко носит его, надевает лишь на очень важные встречи, как сегодня с немцами. Верит, что кулон приносит ему удачу.

Вроде все еще ищу оправдания мужу, но с отвращением отбрасываю от себя смарт и спешно одеваюсь. Я ведомая лишь инстинктами, потому что в голове полная неразбериха. Еще и машина, как на зло, до сих пор в сервисе, а такси все не едет!

Наконец, авто паркуется у дома, прыгаю в него и через секунду мы мчимся по пустой дороге. Доезжаем без пробок и светофоров слишком быстро, не успеваю даже перевести дух.

Отель встречает меня ярким светом в холле и приветливой девушкой за стойкой. Сразу узнаю ее – она была на то проклятом снимке, наверняка оформляла номер для мужа. Чтобы не вызвать подозрений, бронирую себе тоже номер. По иронии – 406. Как символично!

Забираю ключ-карту и со скоростью ленивца поднимаюсь на четвертый этаж. Оттягиваю момент истины, не хочу верить в измену! Я же верила ему безоговорочно, так неужели прощелкала важный звоночек?!

Коридор тянется бесконечно, словно подземный тоннель. Шагаю медленно, но уверенно, несмотря на дикий пульс, барабанящий в ушах. Каждый тяжелый шаг отдается глухим ударом в груди, а каблуки выбивают ненормальный марш, будто я шагаю к собственной казни.
Заглядываюсь на таблички: пятьсот третий… и… пятый.
Пока рука тянется к ручке, я не позволяю себе ни единого лишнего вдоха. Соберись, Мира! Никаких сомнений. Что б там ни было, я должна это увидеть! Резко и уверенно нажимаю на ручку, дверь поддается, будто меня тут ждали. Хотя, почему будто? Тот, кто присылал сообщения, точно хотел, чтобы я сполна насладилась шоу. Кто? Та блондинка с фото – его любовница?

Вхожу и тихо захлопываю за собой, а до ушей в тот же миг достигает целая гамма звуков. Морщусь от фальшивых ноток удовольствия чересчур шумной девицы. Она явно переигрывает!

Нелегко переступить через порог, как и через себя, но вынуждаю сделать уверенный шаг в спальню.

Свет внутри не горит, нащупываю на стене выключатель и клацаю по нему. Комната заливается мягким желтым светом, пугая любовников на кровати, как тараканов. Плохо, что не разбегаются в стороны, а жмутся друг к другу, как пойманные подростки родителями.

Сашка заметно напрягает спину после протяжного «о-о-о-й» его любовницы. Это точно он, его спину и темную макушку узнаю из тысячи. Та же россыпь родинок на плечах, крестик, небрежно скинутый на спину, видимо, чтобы не бил бессовестную девицу прямо в лоб. Она прячет лицо, видно лишь светлые волосы, что волнами рассыпались по смятым подушкам.

На ней и в ней сейчас мой муж! Тот, с кем я прожила, как мне думалось, счастливые десять лет жизни, ни смотря на мелкие неурядицы. Тот, ради кого я из кожи вот лезла в работе. Тот, ради кого я, закрывая глаза и уши, растила его дочь, пока он зарабатывал деньги.
Наконец, муж соскальзывает с любовницы, откатывается в сторону и сразу кутается в тонкое одеяло. Прикрывает себя, но в глаза не смотрит. Стыдно тебе, козлиная морда?!

Блондинка хоть и ныряет с головой в собственное одеяло, но я успеваю разглядеть нахалку – его незаменимая молоденькая секретарша Виктория.

Собственно, картина маслом – измена на лицо. С иронией усмехаюсь и качаю головой, потому что злюсь на себя в эту минуту. На собственную тупость и излишнюю доверчивость. Мне всегда казалось, что те жены, что лазят в телефонах мужей и ставят под сомнение каждый его поздний приход домой – инфантильными. Ну или просто недоверчивыми дурочками, не уважающими своего любимого. Но теперь… сама себе кажусь незрелой дурочкой. Ну как можно было в серьез поверить, что ресторанные посиделки «без галстуков» длятся едва не всю ночь! А ведь я реально верила и… сама охотно на них отпускала Сашку. Так сколько же раз он мне уже… изменил?

Я не кричу на мужа. Не пытаюсь даже вцепиться с остервенением пальцами секретарше в волосы. Нет сил и смысла. Просто улыбаюсь сквозь дикую боль на душе, хотя там уже кто-то озверело размахивает кухонным молотком, отбивая внутренности и превращая их в отбивную. С особой жестокостью уделяет внимание душе и сердцу, чтобы наверняка.
Как ни странно, внутри меня оглушающая тишина, как после взрыва: уши звенят, а мир перед глазами рассыпается на мелкие осколки. Я разбита и растоптана, унижена! Но все еще пытаюсь держать лицо, хотя бы ради собственной гордости.

– Мира, – прорывается сквозь вату в ушах идеально ровный голос мужа. – Это ничего не значит.

Отмахивается, будто я его не за изменой застала, а вытащила из подпольного казино, где он проиграл весь наш бизнес.

Усмехаюсь сквозь адскую муку. Губы дрожат, но усмешка выглядит идеально отточенной, ведь я уже натренировала ее в себе за долгие годы.

Саша даже не оправдывается, хотя, правда, какой в этом толк? Все же очевидно!
– Для твоей секретарши это, – последнее слово особо подчеркиваю, кивая на любовницу, — тоже ничего не значит?

Она резко дергается под одеялом, но все равно не вылазит из укрытия. Будто снаружи бомбы летят, а девица нашла для себя идеальное бомбоубежище.

Замечаю, как муж открывает рот, но сразу затыкается. Да с такой силой поджимает губы, что они белеют. Так и молчим некоторое время, потому что тут слова лишние. Конечно, можно орать, ругаться, истерить как ненормальной, но, а смысл?! Распыляться ради чего?

Киваю, но не ему, а самой себе. Просто чтобы не разлететься на атомы прямо посреди места преступления. Да я тупо сгорела изнутри, словно кто-то бросил мне в душу непотушенный окурок. Чувствую, как боль от предательства уже режет глаза слезами, но спешно моргаю. Нельзя унижаться! Не при них!

Не хочу ничего говорить больше, горло сжимает и жжет, как при ангине. Да и глаза все еще слезятся, ведь мне не все равно, как могло бы показаться на первый взгляд. Внутри меня уже во всю рыдает маленькая и наивная девочка Мира, которую только что выбросили за борт собственной жизни.