Развод. Я сама так решила

Глава 11

Глава 11

Возле тачки дышу урывками, но сладкий запах ванили коварно пробирается под кожу, и я пропитываюсь им насквозь, как сухой бисквит сиропом.

Скольжу руками по тонкой талии и мгновенно крышу сносит от того, как Мира в порыве злости бьет меня по руке ладошкой. Тянет с притворной яростью:

— Но-но! Руки про-о-о-чь!

Взбудораживаюсь какого-то черта, будто включаюсь в интимную игру. Завожусь по щелчку пальцев, чего со мной давно не случалось. А я всего-то прикоснулся к ее талии обеими руками, чтобы усадить неугомонную женщину в машину! Мотая головой и прогоняя слишком жаркие картинки, спешно отрываю дверь. Мира совсем не осторожно проскальзывает в салон, плюхается на заднем сидении и ей явно весело. В то время как я скриплю зубами от неудовлетворения. Да что за фигня?! Арсеньев, тебе баб мало?! Ну куда ты смотришь? Замужем она, так что остынь, старый хрен!

Даю себе ровно минуту, чтобы остыть и только после прыгаю в тачку.

— Ну и куда тебя вести? – спрашиваю скорее риторически, не ожидая внятного ответа.

— В отель! – бросает с вызовом, на что я просто закатываю глаза. – Из которого меня выгнали утром, — добавляет хитро и хихикает, как дурочка. – Сашка заблочил все мои карты, говнюк… Мне некуда… идти.

Последнее вырвалось тихо и едва различимо, но я будто настроен на волну Миры, поэтому слышу ее слова четко и ясно.

Буквально вжимаюсь в сидение, до боли стискивая руль, ведь что-то тут не так. Не спешу с выводами, а просто жду.

Минута…две… пять…

Не выдерживаю резко и оборачиваюсь. Мира разулась и, подтянув к себе колени, уперлась в них лицом. Сидит, как мышка, даже шелохнуться не смеет. Спряталась от проблем? Не разумно, но даю ей эту минуту на слабость.

И в который раз за вечер во мне вспыхивает яркое желание вытрясти душу из Краевского. С хера ли он заблокировал жене карты? Вспоминаю, как она поливала грязью еще в ресторане мужиков и осознание накрывает меня, как тяжелым одеялом – с головой.

Бросил? Изменил? Если так, то он полный кретин! И жестко ухмыляюсь, но про себя, незачем показывать, насколько меня радует его кобелиная натура. Потерять сейчас для Краевского Мирославу непозволительная роскошь, но я прямо горю изнутри, настолько хочу, чтобы они и правда разошлись. И дело не только в бизнесе, а в моральном принципе. Думаю, Мирослава заслуживает себе мужика получше Краевского.

Тебя, что ли? А нахрена ты ей, старый пень?!

Если информация, которую нашел Илья – правдива, то Мирославе тридцать три, а мне уже сорок три. Пенсия не за горами, а мне бес в ребро…

— Все карты на его имя, — лепечет вдруг, отвлекая меня от мыслей и сразу же словно оправдывает собственную глупость, — это ведь логично, что все общее, у меня и мысли не возникало, будто вот так произойдет однажды… верила ему…

Снова умолкает, стесняется говорить или боится, а мне уже плевать на Краевского с высокой колокольни. Просрал ты, Саня, и жену, и партнера по бизнесу. Хоть и знаю Миру всего ничего, больше по слухам о ней инфу собирал крупицами, но почему-то есть ощущение, что не простит она мужу такой финт ушами. А ведь расчет говнюка банально прост – отрезать кислород, чтобы жена сама к нему приползла. Причем за тем, что и так ей принадлежит! Он «умно» поступил с самого начала, карты на себя оформил, наверняка и бизнес не его, а матери, например. Ох, Мира, если надумаешь развестись, думаю, и делить у вас там нечего, уйдешь ни с чем. Слишком уж Краевский скользкий тип, знаю это не по наслышке. И грязное ведение бизнеса тому подтверждение. Знаешь ли ты, малышка, что творится у тебя под носом? Надеюсь, что нет.

Не спрашивая больше ничего, завожу тачку и забираю Мирославу себе. Пусть на одну ночь, но в голове уже строю далеко идущие планы.

Мирослава

Сквозь адскую головную боль и тошноту в сознание прорываются странные звуки. Бьют молотком по черепушке, что хочется взвыть. Да что там происходит? Ника на кухне тарелками гремит? Или Саша? Хотя, с чего бы им?

С трудом, но все же разлепляю сухие глаза и свет с окна сразу режет их беспощадно, что снова зажмуриваюсь со стоном.

А затем память издевательски возвращает меня в жестокую реальность. Сашка, измена, бумаги на развод.

Так, стоп! Все же разлепляю глаза и присматриваюсь к интерьеру комнаты. Не отель, ведь меня оттуда выперли утром, потому что не смогла расплатиться за номер. Медленно, но болезненно вспоминаю, как я со страхом давала одну за другой карты и все они в итоге оказались заблокированы. Спасибо девушке за стойкой, что хотя бы отпустила меня, а не вызвала полицию. Говнюк! Какой же ты, Саша, гнилой ублюдок, слов просто нет!

Да, я дура, раз много лет назад позволила мужу оформить все свои карты на его имя. Не могу сейчас припомнить, почему так вышло, но что-то связанное с нашим бизнесом. Я не стала вникать в суть, деньги приходили исправно, тратить я их могла, куда душе вздумается. До вчерашнего дня…

Просто повезло, что неделю назад я сняла наличку, остатком расплатилась за номер и ушла из отеля, чтобы не позорится еще сильнее.

Что потом? Потом, кажется, я окончательно сломалась. Сашка целый день обрывал телефон, пришлось выключить его, я тупо не желала с ним говорить. О чем? Снова ругаться? И так понятно, что карты он мне бы не разблокировал, потому что они средство манипуляции.

Так, ладно… что потом было? Кажется, я гуляла по городу до вечера и набрела на ресторан. Выпила немного… и дальше, как в тумане…

— Где я, черт подери?

Вижу, что на мне вчерашний костюм и выдыхаю. Значит, не все так уж печально, как могло быть. Отчаянно тру виски, пытаясь вспомнить подробности и кое-что прорывается сквозь плотный туман похмелья.

— Я правда была с Арсеньевым? – спрашиваю риторически и снова осматриваю спальню.

Обычная комната: кровать, шкаф, плазма на стене. Пастельные тона, ничего лишнего или кричащего.

Логических мыслей нет, есть только капля стыда и отвращение к самой себе. Кажется, вчера я слишком раскисла и выдала больше, чем хотелось бы. Точно припоминаю, как в машине прорыдала Глебу, что мне некуда идти. И он правда принял решение оставить меня у себя дома на ночь? Какая ирония!