Развод. Я сама так решила

Глава 15

Глава 15

Разворачивается так резко, что едва не бьет меня волосами по лицу. А наверное, хотелось бы ладонью? Я вовремя уворачиваюсь и подмигиваю ей, забавляясь ситуацией в целом.

Дверь за ней захлопывается совсем не тихо и меня сразу пробирает на смех. Ну, не могу сдержаться, слишком уж все это… противно.

Сашка хмурится, пока буравит пристальным взглядом. Жадно скользит по мне глазами, что-то взыскивая. Хмыкает, замечая мятый брючный костюм, в котором ушла из его дома. Ах, так ты ищешь следы преступления? Ну так может тебе лупу дать?!

– Ты уже перебесилась? – бросает равнодушно, словно о погоде за окном спрашивает. – У нас завтра ужин с моими родителями в пять.

Говорит так, что его слова не подлежат обсуждению или отказу. Да, я помню, что каждый второй четверг нового месяца у нас что-то вроде семейного ужина, а по факту отчет о деятельности сети клиник. Раньше мне казалось, что его маме просто любопытно, как идут дела в бизнесе сына и невестки, но теперь, после слов Глеба, я взглянула на ситуацию иначе. Значит, бизнес принадлежит свекрови и при разводе я в любом случае не могу на него претендовать…

Ну и есть ли смысл уточнять этот момент у Сашки, если ответ уже очевиден?..

– Возьми секретаршу, она же теперь вместо меня, – предлагаю на полном серьезе, а муж зло скрипит эмалью.

– Мира, это уже не смешно! – цедит сквозь сжатые зубы. – Ты моя жена, а не она. Так что давай, поубавь свою гордость и возвращайся домой.

– И мне было совсем не до смеха, когда ты вдруг заблокировал мои карты.

– Твои карты? – смеется противно, мне же дурно до изжоги. – Не забыла ли ты, дорогая, чьи на них деньги? Мои! Твоих там три копейки, все остальное, если бы ни я, у тебя и в помине не было.

Ныряю от его слов, будто в ледяную прорубь без желания.

Молчим оба, Сашка резко откидывается на спинку стула и, хватая ручку со стола, нервно теребит меж пальцев. Я же просто… даже слов нет, одни отрицательные эмоции. Глеб и тут оказался, черт подери, прав!

Что ж, жизнь, спасибо за жестокий урок. Я его усвоила.

– Саш, если я ноль и всего этого, – обвожу рукой его кабинет, – добился ты, так зачем держишься за меня? Хорошо, карты и деньги на них твои, хрен с ним. Давай разведемся.

Как ножом по сердцу, буквально отрываю от себя слова и уже прикидываю, как болезненно будет начинать все заново. Счет-то у меня есть и в крайнем случае можно продать машину (спасибо хоть ее я на себя оформила), но дело ведь далеко не в деньгах. Я растратила свою молодость не на того человека…

– Не будет никакого развода, – морщится на мои слова и в порыве ярости швыряет ручку на стол.

Та противно звякает и катится, а затем падает на пол. Это и дает мне некоторое время остыть перед следующим нападением.

– А если и будет, – тянет в ухмылке уголок губ, – то долгий и изнурительный. Но все можно переиграть, и ты сама знаешь, что для этого нужно сделать.

– Вернуться к тебе? – ирония в моем голосе настолько густая, что можно вилкой зачерпнуть.

Самое смешное то, что Саша реально на полном серьезе считает, что я могу вернуться. Он видит эту ситуацию логичной! Продолжает напирать:

– Мать ждет нас завтра и не приемлет отказа. Сама знаешь, что будет, если ты не явишься, – выгибает бровь, но неужели правда думает, что может напугать меня своей матерью?

Я и раньше ее не боялась, хотя та не раз мне упреки бросала, а теперь и подавно. Ну и что она сделает? Придет ко мне лично и устроит взбучку? Ну так пускай приходит, мне теперь тоже есть, что сказать свекрови.

Убийственное и жестокое решение созревает в душе, буквально вырастает на выжженной земле непонятным растением, и я не вижу на данный момент другого выхода. Губы не шевелятся, будто заржавели, но все же силком выдавливаю из себя слова:

– Я так понимаю, Александр Васильевич, вы решили дать мне бессрочный отпуск впервые за долгие годы работы? Что ж, так вашей маме и передайте, что стратегический директор ушла в отпуск, плавно перетекающий в увольнение. Заявление сам можешь за меня подписать.

– Мира! – ревет мне в спину, а я ухожу из кабинета.

С горечью и сожалениями, но оставаться, чтобы дальше об меня вытирали ноги, – не хочу. На секретаршу не смотрю, и так знаю, что на ее лице ликование, но плевать.

В кабинете собираю свои вещи со слезами, сдерживаю их всеми силами. Тем не менее, больно и гадко до омерзения, каплю горько от ситуации в целом.

Перед уходом скольжу глазами по стенам, ноуту, цветам на подоконнике. Мысленно прощаюсь и чувствую, как в груди некто умело орудует мечом, рубая сердце на мелкие куски.

Даже с Леной не прощаюсь, выбегаю слишком поспешно, чтобы не передумать в любой момент. Запрыгиваю в машину и только в ней даю волю эмоциям – горько рыдаю.

Подо мной трясется и вибрирует кресло, но сотрясаюсь в горьких рыданиях хотя бы потому, что нужно выплеснуть из себя скопившийся негатив.

Сижу так долго, словно жду, что кто-то выйдет и остановит. Да хотя бы Сашка, вдруг опомнится и вернет меня, не как жену, а как толкового работника. Но никто не идет, а я так и рефлексирую, потому что мой мир полностью рухнул. Все, чем я жила – испарилось так же быстро, как сладкая вата в воде.

Проходит не мало времени, слезы иссякают, оставляя после себя зияющую дыру на душе. В голове пусто, решений нет, как и понимания, что делать и куда идти. Я опустошена, как морально, так и физически.

Тянусь к зажиганию, нужно убраться от офиса, как от греха – подальше. Но, не успеваю завести машину, рука так и зависает в сантиметре от ключа.

Сашка выплывает из здания, а вместе с ним под ручку вальяжно идет секретарша! Да они даже не шифруются, черт подери! Ведут себя так, словно реально парочка или муж с женой.

Провожаю их испепеляющим взглядом аж до машины мужа и просто качаю головой в неверии.

– Ты мне никогда дверь не открывал! А ей даже руку подаешь, наверное, чтобы не убилась на ходулях?