Развод. Я сама так решила

Глава 16

Глава 16

Боже, где я и почему мы с Арсеньевым снова встретились?!

Оглядываюсь: рядом ресторан «Мираж», я как раз заехала на его стоянку.

– А ты… – теряюсь на мгновение, не могу связать и двух слов.

– У тебя звезда во лбу горит, – Глеб внезапно брызжет юмором, пока пристально рассматривает мое лицо. – Признавайся, зачем билась лбом о руль?

– На прочность проверяла, – ворчу, а этот… заливается колким смехом.

Ну а что мне ему сказать? Поздравляю, ты оказался прав, и я осталась с голой задницей? Уже аж вижу, как раздувается после моих слов Арсеньевское эго, поэтому со злостью дую щеки.

Глеб спешно успокаивается, с недоверием гляжу, как он тянет руку к моему лицу и пальцами поддевает подбородок. За его касанием мурашки тянутся по коже, и я практически не дышу. Мягко приподнимает вверх, чтобы я четко посмотрела ему в лицо. И я смотрю: откровенно, с вызовом. Но, черт подери, почему мой взгляд мутный, будто там снова слезы скопились?

– Голодная?

– Нет, – нагло вру и это предательски подтверждает громкое урчание желудка.

Глеб оборачивается на «Мираж», замечаю, как его лицо передергивает противной гримасой. Но мне возвращает уже теплый взгляд:

– Ресторан или домашняя еда?

– Под домашней едой ты намекаешь на свой дом? – иронично выгибаю бровь, а Глеб не видит проблемы, кивает:

– Мне комфортнее, когда я точно знаю, что в моей тарелке.

– Но ты же явно только что оттуда.

– У меня был деловой обед, но я не притронулся к еде, поэтому жутко голоден.

Молчу в ответ, не зная, что тут сказать. Если так подумать, я тоже не горю желанием идти в общественное место и светиться в компании Арсеньева. Но идти к нему домой… не перебор ли?

А утром ты не из его ли дома уезжала, Мира! Перед глазами будто специально снова появляется Сашка с его подстилкой, они и толкают меня к принятию окончательного решения:

– Хорошо. Будем считать это деловым ужином. Возможно… я… подумаю над твоим предложением по работе.

Блеск в глазах Глеба сбивает с толку, а улыбка становится настолько широкой и коварной, что теперь раздувается мое собственное эго. Неужели я аж настолько перспективный работник, что Арсеньев готов и душу дьяволу продать, лишь бы заполучить меня?

Судя по довольному виду – так и есть. Но почему же Сашка сделал буквально все, чтобы избавиться от меня? И я сейчас не про статус жены. И так уже понятно, что я не устраивала его…

– Но, я предупреждаю сразу, – осаждаю ликование Глеба суровостью, – если мне что-то не понравится или я посчитаю, что твое направление мне не подходит, то больше тему работы не поднимай.

– Тебе все понравится, – игриво подмигивает и слова кажутся какими-то… уж слишком двусмысленными.

От них волнительная дрожь прокатывается телом, но держу странные эмоции в узде.

– Тогда встретимся у дома.

Спешу убраться от неловкой ситуации, потому что сама себе уже не доверяю. Я аж настолько «изголодалась» по легкому флирту и знакам внимания? Поэтому зависаю каждый раз в присутствии Глеба?

– Так может на моей поедем, а твою пригонят прямо к дому?

Заманчиво, учитывая, что Глеб не давит на меня, но все же отказываюсь и уезжаю первой.

***

Искоса поглядываю, как Глеб умело орудует ножом, одновременно с тем колдуя над стейками в сковороде: то поливая кусочки растопленным маслом, то переворачивая. И все это настолько мастерски, будто предо мной не бизнесмен, а шеф-повар именитого ресторана.

– Никогда бы не подумала, что бизнесмен может искусно орудовать ножом на кухне, – кривлюсь от собственной язвительности, что явно не уместна в данную минуту.

Это все Саша, чтоб ему икалось! С самого первого дня, как я появилась в его доме, действовало четкое правило – готовить должна исключительно женщина, но никак не занятой муж бизнесмен. И даже когда я позже тоже вышла на работу, Саша не изменил мнение. Все бабы, по его теории, работают они или нет, уже родились со встроенной прошивкой уборщицы и кухарки.

Арсеньев вырывает из задумчивости:

– Зря иронизируешь. – Встает в пол-оборота и подмигивает мне. – Я еще много чего умею.

И смотрит так откровенно, будто ласкает взглядом лицо, что аж душно становится на кухне. Да что за намеки?! Отмахиваюсь и трясу головой, Глеб же, коротко хохотнув, возвращается к нарезке овощей.

– Где Илья? – разрываю неловкость хоть чем-то, раз уж о работе говорить Арсеньев еще не хочет.

Заодно зыркаю на наручные часы – половина пятого. У Ники уже час как закончились уроки, пришла ли она домой? Поели ли? Есть ли у нее еще чистые вещи?

Боже, о чем я думаю? Не все ли равно? Теперь забота о ней полностью на плечах Саши. Но все же мне грустно и больно, ведь я ее всегда воспринимала, как дочурку и плевать, как при этом относилась ко мне сама Вероника.

– Много вариантов, – отвлекаюсь на бархатный голос Глеба, пока он перечисляет варианты, как для гиперзаботливой мамочки: – или в парке с паяцами на скейтах гоняют, или по городу на самокатах, или просто где-то зависают, может, у кого-то дома рубятся в компьютерные игры.

– И тебе правда все равно, где он? – выгибаю бровь, и Глеб зеркально повторяет мою мимику.

Заглядывает в глаза с добродушной улыбкой, настолько открытой, что я полностью расслабляюсь и забываю о дискомфорте.

– Если бы у меня была девочка, я бы точно запер ее в комнате и охрану около двери выставил, – чуть жестко, будто Глеб реально надел на себя роль отца девочки подростка.

Я же тихо посмеиваюсь, забавляясь его ожесточенными чертами лица, которые, как ни странно, кажутся мне… милыми. Хмурость сходит за секунду, Арсеньев трясет головой и уже добавляет с ноткой юмора:

– Но поскольку у меня пацан, не вижу проблем дать ему немного свободы. Мнимой, конечно же.

В конце ловлю красноречивое подмигивание и совсем не понимаю, что происходит. Лишь наблюдаю за движениями мужчины: медленно и лениво достает телефон из кармана штанов, что-то клацает на нем, пальцами увеличивает картинку.