Развод. Я сделаю это ради себя

Глава 1

Я проснулась от звука захлопнувшейся входной двери. Тимур ушёл на работу, даже не попрощавшись.

Телефон показывал 7:43. Ещё можно было поспать минут двадцать до того, как дети проснутся и Лёва придёт ко мне в спальню с вопросом, что на завтрак. Но сон уже пропал, а на его место пришло вчерашнее.

«Анна, ну о чём с тобой разговаривать? — голос мужа всё ещё звучал в голове, хотя я пыталась не думать об этом. — О том, что ты весь день дома сидишь? О твоих сериалах? Я тебе про работу рассказываю, про Дубай, а ты мне что? Про очередную мелодраму корейскую?»

Я тогда пристыженно молчала, потому что он был прав. Я действительно смотрела корейские дорамы, пока Тимур находился в рейсах. И действительно всегда пересказывала увиденное по его возвращении, потому что мне, и правда, больше нечего было ему поведать. Мои будни были вот уже несколько лет похожи друг на друга почти как близнецы.

Пять лет декрета. Пять лет в четырёх стенах.

Я встала и босиком пошла на кухню. Поравнялась с зеркалом в прихожей, и хотела как обычно пройти мимо, не поднимая глаз, но сегодня вдруг что-то заставило меня остановиться.

Остановиться и посмотреть.

Женщина в отражении была мне незнакома. Футболка, которую я надевала как пижаму, превратилась в бесформенный балахон. Под ней угадывалось тело, жирные нависающие бока, выпирающий живот. Лицо опухшее, волосы собраны в небрежный пучок. Когда я в последний раз была в парикмахерской? Год назад?

Восемьдесят восемь килограммов на весах при росте 167 сантиметров. Вроде не так и много, но… Пять лет назад, когда я закончила авиационный университет, я весила пятьдесят восемь. Форма второго пилота сидела на мне идеально! Я могла подтянуться на турнике десять раз. Могла пробежать пять километров и не сдохнуть от нехватки дыхания или боли в боку…

Теперь же я ловлю толику кислорода, поднимаясь всего-то на четвёртый этаж…

«Может, хватит на ночь есть?» — брошенная вчера Тимуром фраза, когда я достала из холодильника остатки пасты. Он сидел в гостиной с ноутбуком, разбирал какие-то документы перед рейсом. Даже не поднял головы, когда это сказал.

Я тогда поставила тарелку обратно. Вернулась в спальню, но в час ночи я всё равно доела эту пасту холодной, стоя у холодильника в темноте. Как воровка в собственном доме.

Оказавшись на кухне, по привычке включила кофеварку. Достала молоко, потом посмотрела на упаковку: сливки, 20% жирности. Для Тимура. Я покупала ему такие, потому что он любил жирный капучино по утрам.

Сколько калорий в одной чашке с такими сливками? Двести? Триста?

Я поставила упаковку обратно и налила себе чёрный кофе. Горький, противный. Выпила залпом, обжигаясь.

Из соседней комнаты донеслись привычные звуки: Лёва всегда просыпался раньше Сони, приходил ко мне в спальню, забирался под одеяло. Ему пять лет, он уже большой, но по утрам ещё хочет быть маленьким, прижаться к маме, полежать в тепле.

— Мам? — сонный голос из коридора. — Ты где?

— На кухне, солнышко. Иди сюда.

Сын появился в дверях в пижаме с динозаврами, взъерошенный и сонный. Забрался ко мне на колени, и я, обняв его, уткнулась лицом в макушку. Пахнет детским шампунем и чем-то сладким, родным.

— Папа уже уехал? — спросил Лёва.

— Уехал. У него рейс.

— Опять в Дубай?

— Наверное.

Лёва помолчал, потом тихо:

— Мам, а почему папа всегда злой?

У меня сжалось сердце.

— Он не злой, сынок. Просто устаёт. Работа у него сложная.

— А ты почему не работаешь?

Вопрос простой, невинный, но он впился в меня, как заноза.

— Я сижу дома, забочусь о тебе и Соне.

— А когда ты будешь работать?

Не знаю. Такое ощущение, что никогда. Потому что я боюсь. Потому что я не влезу в форму пилота. Потому что у меня нет денег даже на курсы переподготовки. Потому что если я заикнусь об этом Тимуру, он скажет, что я сошла с ума, что дети маленькие, что няню мы не потянем.

— Скоро, — соврала я. — Когда вы с Соней подрастёте ещё немножко.

Лёва кивнул, удовлетворённый ответом, и шустро соскользнул с колен.

— Я хочу блинчики!

— Сейчас сделаю.

Я встала, достала из холодильника яйца, молоко, муку. Руки действовали на автомате, сколько раз я делала эти блинчики? Сотни, тысячи? Каждый день одно и то же: завтрак, садик, площадка, обед, тихий час Сони, полдник, ужин, купание, сказка на ночь.

А потом я садилась перед телевизором и включала очередной сериал. Потому что в сериалах люди жили: влюблялись, ссорились, мирились, летали в другие страны, меняли работу, принимали решения. А я просто смотрела на чужие жизни и ела: печенье, бутерброды, остатки ужина. Заедала пустоту.

Блинчики зашипели на сковороде. Я перевернула первый идеально золотистый.

— Мам, ты плачешь? — Лёва смотрел на меня широко распахнутыми глазами.