Развод. Я смогу без тебя

Глава 2

— Ты пошутил? — медленно убираю свою руку от его, но Виктор смотрит на меня с застывшим выражением лица и совсем не похоже, что он сейчас начнет смеяться и говорить что-то типа: «ага, попалась, я прикалываюсь!».

— Нет, я не пошутил.

И все, молчит. Продолжает на меня смотреть, будто этих слов должно быть достаточно, чтобы все объяснить.

— Ты с ума сошел?

— А похоже? — муж берет красную салфетку и вытирает губы. — Я полностью вменяем, и это решение принял давно.

— Давно? — переспрашиваю как попугай, потому что я слышу слова, я фиксирую звуки, но я не могу уложить в своей голове их смысл. Этого просто не может быть.

Тело наливается странной тяжестью.

— Послушай, — сцепляет пальцы в замок на столе, словно отгораживаясь от меня забором. — Я хотел поговорить об этом дома, но раз уже ты захотела гульнуть напоследок, то решил сделать тебе такой прощальный подарок. Я за все заплачу. Можешь заказать себе это горящее мороженое.

— Я не хочу, — голос сковывает боль, ползущая от самого горла к груди. Мне кажется, я сплю, это все не по-настоящему.

Ну нет же!

Поправляю пальцами длинные волосы, хоть они и так в порядке, мои руки дрожат. Я как будто попала в дикую параллельную реальность, где все наизнанку.

— Как ты можешь такое говорить? Витя?

— Ртом, Станислава, — звучит почти грубо, но я вижу, что за этим муж тоже скрывает волнение. — Ты будешь десерт или нет? — тут же поднимает руку и зовет официанта, я смотрю на него как на умалишенного. Может он перепил? Но бокал едва наполовину пуст.

— Принесите, пожалуйста, мороженое…

— Не надо! — прерываю его. — Счет и побыстрей.

Виктор стреляет в меня острым взглядом.

— Несите счет, — кивает официанту. — Как я и сказал, я за все заплачу.

— Ты не сказал главного, — чуть наклоняюсь в его сторону, хоть в теле ощущение, что я сейчас рассыплюсь на куски. Так тяжело и больно от каждого удара сердца. — Почему? Витя, что ты творишь?

— Виктор. Я больше не Витя… для тебя.

— А для кого? — спрашиваю на автомате.

— Для мамы и… другой женщины.

Отшатываюсь от него, врезаясь в спинку стула, кровь отливает от лица и устремляется, судя по всему, в ноги, потому что они теперь словно из бетона и приросли к полу.

— Ты мне изменяешь?! — еще один удар выбивает из меня оставшийся воздух.

Виктор коротко оглядывается по сторонам, будто не хочет, чтобы нас услышали. Но в ресторане людно и шумно, здесь всегда полно народу.

— Нет, Станислава, я ухожу к другой женщине, потому что я ее люблю.

Он будто не слышит моего вопроса.

— А в чем разница? Ты мне изменяешь! — повышаю голос, который срывается в конце, меня начинает трясти.

— Давай не будем устраивать прилюдные разборки, зачем тебе это? Чтобы все знали, что ты мне больше не интересна?

Зажимаю рот рукой. Да как же так-то? Что значит, не интересна?

Не могу поверить, что это происходит со мной на самом деле, что это не страшный сон, в котором я застряла в ночь перед отъездом сына. В висках пульсирует, вопрос так и просится на язык.

Но подходит официант и приносит чек с терминалом для оплаты. Муж так спокойно, будто бы ничего и не происходит, со всем этим разбирается, что я вновь моргаю, не в силах понять. Это на самом деле он или нет?

Я встаю резко, стул со скребущим звуком отъезжает по полу. Иду мимо столиков и почти не разбираю дороги, со мной кто-то прощается, желает хорошего вечера, но я будто глохну к прочим звукам.

Слышу только стук и звон, треск рвущегося на части сердца.

Я на улице и вокруг меня ночь, она подсвечена яркой огненной вывеской ресторана, которая переливается как языками пламени. А я будто горю заживо, чувствую, как обугливаюсь снаружи и внутри. Под ребрами все скукоживается и чернеет.

— Что ты сбежала? — Виктор появляется, и я не понимаю, сколько прошло времени, стою на тротуаре и смотрю в одну точку. Перед моими глазами последние дни нашей совершенно нормальной, обычной жизни. Где и когда она успела вот так измениться?

— Я вызову такси.

— Как давно? — разворачиваюсь к нему и хватаюсь за ворот рубашки, — как давно ты обманываешь меня? Врешь вот так запросто в лицо?

— Какое это имеет значение? Факта это не отменит, наш брак себя изжил!

— Изжил? Ты… — задыхаюсь, — ты же каждый день смотрел мне в глаза, вел себя, как обычно. Целовал утром и вечером, — натягиваю рубашку, а он смотрит и смотрит, на то, как меня разрывает. — Ты спал со мной! И вот так запросто… трахал кого-то еще?!

Чуть кривится.

— Какое мерзкое слово. Я не трахал, а занимался любовью.

Пальцы разжимаются, и я провожу ладонью по лицу. Моргаю, глаза горят, но слез просто нет.

— Любовью? А как же я? А как же мы?

Поправляет воротник.