Развод: Я стала другой.

Глава 12

— Что за условие? — голос мой дрогнул, хоть я изо всех сил старалась держать себя в руках. Сердце билось так громко, что, казалось, Александр Петрович тоже его слышит. Он медлил, изучающе смотрел на меня, словно пытался понять, выдержу ли я то, что он скажет.

— Вы должны будете свидетельствовать против Дмитрия и его партнёров, — наконец произнёс он, его голос был спокоен, но от этого становилось только страшнее. — Не здесь. За границей. Мы работаем с международными правоохранительными органами, они давно следят за этой группировкой. Ваше дело — последний кусочек мозаики. Без вас всё развалится.

Я словно провалилась в пустоту. Свидетельствовать. Против Дмитрия.

В висках застучало, дыхание стало рваным. Это значило предать человека, который когда-то был всей моей жизнью, признать свою боль перед чужими людьми, навсегда связать себя с этим проклятым делом.

Но что будет, если откажусь?

— А если я не соглашусь? — голос звучал тише, чем хотелось бы.

— Тогда вы останетесь мишенью, — твёрдо ответил он, не отводя взгляда. — Они не остановятся, пока не добьются своего. Пока не заткнут вас навсегда.

Я машинально обернулась. Дети.

Максим, свернувшийся клубочком, посапывал во сне. Катя, прижав к себе потрёпанного плюшевого зайца, чуть улыбалась во сне. Они были моим смыслом, моей единственной опорой в этом мире.

Если откажусь, они пострадают. Из-за меня.

Сжала кулаки. Слёзы уже подступили к глазам, но не позволила им сорваться.

— Хорошо, — выдохнула, еле слышно, будто отдавая последнюю частичку себя. — Я сделаю это.

Александр Петрович кивнул, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на облегчение.

— Завтра утром вас вывезут в безопасное место. Там вас встретят наши люди. Вы начнёте новую жизнь.

Новая жизнь.

Но кем я в ней буду?

*****

На следующее утро мы, наконец, покинули тот охотничий домик, который так долго был для нас временным укрытием. Сергей проводил нас до машины, которая должна была доставить нас в аэропорт. Его лицо было непроницаемым, хотя я могла почувствовать, как его взгляд пронзают тревога и усталость. Он был один из немногих, кто видел нас такими, какие мы есть, и всё же... у нас не было времени на прощания. Мы не знали, когда снова встретимся.

Обернулась и посмотрела на лес, который стал нашим убежищем, но не для нас. Мы были здесь чуждыми, скрывающимися. Я долго смотрела в его темные глубины, как в чужое, ненадежное будущее. Это место, это время... всё было переполнено невыразимой тяжестью. Ощущала, как будто я всё ещё сражалась — за свою жизнь, за будущее своих детей, за нашу безопасность. И вот, теперь мне предстояло сделать последний шаг. Бежать или сдаться... Но уже не было пути назад.

В машине, обнимая детей за руки, пыталась успокоить их. В их глазах видела столько вопросов, столько страха, но они молчали. Как часто замечала, как они стараются быть взрослее, чем есть на самом деле. Молчание, казалось, стало нашим общим языком. Мы ехали, и каждый километр, проезжая мимо знакомых и чуждых пейзажей, казался целой вечностью. Время было против нас.

Когда наконец прибыли в аэропорт, меня встретил человек в строгом костюме. Он выглядел таким важным, таким непроницаемым. Его уверенность была почти осязаемой. Он представился как Марк и сказал, что будет сопровождать нас до самого конца.

– Ваш рейс через час, – сказал он, не глядя на нас. – Постарайтесь не привлекать внимания. Это важно.

Я кивнула, но в груди всё сжалось. Не понимаю, как я могла оставаться спокойной, когда сердце колотилось, а мысли метались в панике. Нам нужно было делать всё правильно, без ошибок. Я постаралась не смотреть на людей, на толпу, на всё это – слишком много глаз. Мы прошли регистрацию, стараясь не выделяться, не привлекать ненужного внимания.

В зале ожидания почувствовала взгляд. Это были мужчины в тёмных костюмах, стоящие на углах, словно они знали, кто мы. Сразу поняла — это те, кто следит за нами, обеспечивают нашу безопасность. Всё это время, всю эту дорогу, нас никто не покидал. И я знала, что они были всегда рядом, что даже здесь, в этом чужом месте, мы были в безопасности.

– Держитесь рядом, – прошептала я детям, заставляя себя говорить спокойно. Я должна была выглядеть уверенной.

Когда наконец объявили посадку, почувствовала, как напряжение достигает своего пика. Мы быстро направились к выходу на самолет. Сели в самолёт, и когда двери закрылись, сделала глубокий вдох, впервые за долгое время почувствовав облегчение.

Через пару часов мы приземлились в маленьком европейском городе. Нас встретили люди, но их лица были холодными, профессиональными. Это была международная служба безопасности, они привели нас в безопасный дом, который должен был стать нашим временным убежищем. Это место было чуждым, но безопасным. Здесь нам предстояло ждать.

В первый день я почти не выходила из комнаты. Мысли обрушивались друг на друга, и мне не было покоя. Что будет дальше? Как я смогу свидетельствовать против Дмитрия? И что будет с моей жизнью после этого? Я будто висела на краю пропасти, не зная, что будет после того, как сделаю свой выбор.

*****

Однажды, когда вечер неумолимо превращался в ночь, кто-то постучал в мою дверь. Странный стук, короткий, но настойчивый, прервал тишину. Подошла, открыла и застыла, увидев перед собой мужчину. На первый взгляд — ничего особенного, обычный человек, возможно, даже немного бледноватый, как будто ему не хватает солнечного света. Но стоило взглянуть в его глаза, как в них сразу прочла нечто, что заставило кожу покрыться холодным потом. Это был взгляд, в котором не было ни сомнений, ни колебаний — только решимость и твёрдое намерение. Он не был здесь случайно.

– Джон, — представился он, его голос звучал спокойно, как у тех, кто привык к власти. Но я прекрасно понимала: это, наверняка, не его настоящее имя. Было что-то в его манере, в том, как он говорил, что заставляло насторожиться. Он подал мне руку, но не для того, чтобы приветствовать, а чтобы удержать меня в этом моменте, в этой ситуации.