Развод: Я стала другой.

Глава 28

Холод пробирался под кожу, вползал в каждую клеточку, сковывал движения. В комнате было темно, но даже сквозь эту темноту взгляд то и дело срывался вниз, туда, где на холодной земле неподвижно лежал Михаил. Он казался таким маленьким, таким беспомощным… словно его тело вдруг стало чуждым этому миру, потеряв всякую связь с жизнью.

А рядом, чуть в стороне, в тени, застыл высокий человек в маске. Он почти сливался с ночным мраком, но его присутствие ощущалось всем существом, будто тяжелый камень давил на грудь. Он не двигался, не говорил, просто стоял, словно затаившийся зверь, выжидая.

– Дети, оставайтесь здесь, – прошептала, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но дрожь всё равно прорвалась сквозь слова. – Ни шагу наружу, поняли?

Пальцы судорожно сжимали дверную ручку. В голове гулко билось одно-единственное осознание: это ловушка. Нас подставили.

Тишина была такой плотной, что казалось, даже воздух замер, боясь нарушить напряжение. Осторожно, шаг за шагом, вышла наружу. Каждый шаг отзывался в ночи эхом, слишком громким, слишком пугающим. Лёгкие сжались от холода, будто воздух вдруг стал вязким, труднопроходимым. Страх медленно заполнял изнутри, просачивался в кости, разливался по венам, словно яд.

– Что вы делаете? – слова с трудом сорвались с губ, и даже собственный голос прозвучал чужим, слабым, растерянным. – Оставьте его в покое!

Тишина в ответ. Только сердце, стучащее так оглушительно, что казалось, его могли слышать все.

Человек в маске медленно, почти лениво повернул голову в мою сторону. Маска скрывала его лицо, но даже без слов было понятно — он смотрит прямо на меня. Этот взгляд, невидимый, но ощутимый, впился, словно лезвие ножа, холодный, пронзающий до самого нутра. Он знал. Знал, что я боюсь. И наслаждался этим знанием.

— Ты должна была сделать выбор, — его голос был ровным, без единой эмоции, но от этого только страшнее. Словно ледяная вода хлынула за шиворот. — Но ты продолжила игнорировать правила.

Сердце билось глухо и тяжело, будто в клетке из ребер заперли перепуганную птицу. Ноги хотелось сдвинуть с места, броситься прочь, но тело не слушалось.

— Какие правила? — губы едва размыкались, голос дрожал, предательски выдавая страх. Горло пересохло, слова выходили с трудом. — Я не понимаю… Чего вы хотите от меня?

Маска чуть наклонилась набок, а затем незнакомец шагнул вперёд. Я попятилась. Бессмысленный жест, но отступить было единственным, что казалось возможным. Паника затягивалась всё крепче, как удавка на шее.

— Дмитрий дал тебе шанс, — продолжил он, не сводя с меня взгляда, будто видел сквозь маску, сквозь кожу, прямо в душу. — Но ты предпочла его проигнорировать. Теперь расплачиваешься.

Дмитрий?

Имя эхом отдалось в голове, хлестнуло по нервам. Губы дрогнули, а голос едва не сорвался на хрип:

— Он… Он здесь?

Никакого ответа. Только рука, неспешно поднимающаяся вверх. Луна скользнула по его ладони, высветив знакомый металлический блеск. Пистолет.

Холод сковал позвоночник. В голове заорали сирены, внутренний голос требовал бежать, падать, молить о пощаде. Но тело… Тело стояло на месте, словно не желая подчиняться здравому смыслу.

И вдруг, будто сам воздух разорвался на части, прогремел сигнал сирены. Громкий, резкий, пронзительный, он вонзился в уши, заглушая дыхание, мысли, страх.

Мерцающий свет вспыхнул со всех сторон, прорезая темноту. Лес, в котором прятался дом, озарился яркими всполохами. Красный. Синий. Белый.

Полиция.

— Руки вверх! — загремел голос в динамике. — Вы окружены!

Сердце стучало так, будто готово было вырваться наружу. Спасение? Или новая опасность?

Человек в маске застыл на долю секунды, словно оценивая ситуацию, а потом вдруг сорвался с места и бросился в сторону леса. Полицейские, не раздумывая, открыли огонь, но… он исчез. Не укрылся за деревьями, не упал, не сбился с шага — просто растворился в темноте, будто его никогда и не было. Это было нелепо, невозможно, но вот он был, а вот — уже нет.

Воздух вокруг сгустился, наполнился чем-то тревожным, неуловимо неправильным.

Михаил…

Сердце дернуло меня вперёд раньше, чем мозг осознал происходящее. Я бросилась к нему, колени ударились о землю, но я даже не почувствовала боли. Он лежал, раскинувшись, бледный, словно мраморная статуя. Дыхание было слабым, почти незаметным. Его тело казалось чужим, неподвижным, страшно безжизненным.

— Помогите! — голос сорвался на крик, пронзительный, полный паники. Грудь сдавило так сильно, что воздуха не хватало, но останавливаться было невозможно. — Он… он не двигается! Ему нужна помощь!

Слёзы жгли глаза, сползали по щекам, но какая разница? Сейчас было важно только одно — Михаил.

Полицейские среагировали мгновенно. Один опустился на колени рядом со мной, нащупывая пульс, другой уже говорил в рацию. Их движения были чёткими, профессиональными, но мне от этого не становилось легче.

— Скорая в пути, — коротко сказал тот, что проверял пульс. Голос у него был уверенный, спокойный, как будто всё под контролем. — Он держится. Всё будет в порядке.

Хотелось верить. Хотелось, чтобы эти слова стали истиной, чтобы весь этот кошмар рассыпался и исчез, как тот человек в маске.

Но тревога не уходила. Она сжалась где-то внутри, колючим комком, который не отпускал.

Кто он? Где Дмитрий? Почему всё случилось именно так? Мы ведь даже не успели разобраться, что вообще происходит…

А в голове — пустота. Будто мир на секунду замер в ожидании чего-то ещё худшего.

*****

Через несколько минут воздух наполнился пронзительным воем сирены, и, наконец, скорая вынырнула из темноты, резко затормозив у дома. Дверцы машины хлопнули, и врачи, не теряя ни секунды, бросились к Михаилу. Их движения были быстрыми, отточенными, будто они уже тысячу раз проходили через подобные ситуации. Один из них, мужчина с уверенным взглядом, сразу взял ситуацию под контроль.