Развод. Я стану счастливой

Глава 15

Светлана

- Какого хрена ты тут творишь? - Тимофей шипит, едва мы выходим из подъезда. ОН придерживает подъездную дверь. Острая боль в запястье, муж сильно сдавил пальцы на моей руке. - Я тебе разрешал лезть в мою жизнь?

Твоя жизнь? А я? А Маша?

Произношу реплики одними губами, без звука.

- Если останутся следы, я сниму побои, - выплевываю эти слова, глядя ему прямо в глаза. Для меня они сейчас как защита, мало ли что муж может сделать на эмоциях. Прилюдно не ударит, смелости не хватит.

Тимофей демонстративно разжимает руку.

- Ну что, тебе стало легче? Теперь будешь гадать, на обеденном перерыве я ем бизнес-ланч в соседней столовой или наслаждаюсь телом прекрасной женщины. Это тебя на твоих модных курсах научили, слежку устраивать? Ну, знаешь ты теперь правду, а что ты с ней делать будешь, с правдой этой? Дура! Поезжай домой, всю херню выбрось из головы. Машу я сам заберу. И придумай, как ты будешь оправдываться! Ты следила за мной?

Поднимаю голову, ищу окно этой Полины. Вот он с розовыми шторами. И силуэт. Наблюдает за нами. Интересно, что она хочет увидеть?

Перевожу взгляд на Тимофея. Его всегда идеально уложенные волосы сейчас выглядят небрежно. Воротник на рубашке топорщится.

- Следила? Тим, чтобы все понять, не надо играть в детектива. Так это легче, чем ребус в журнале “Веселые картинки”. У тебя есть время подумать, накидывай варианты. И Машу я сама заберу, ты можешь в своей Кошке облезлой вернуться, у тебя же явно на нее были свои планы. И можешь девахе своей передать, что котенок мне от нее триста лет не нужен. Неустойку, думаю, ты отработаешь.

Это только вначале страшно вступать в перебранку, а как первый шаг сделан, уже можно вовсю наступать. Адреналин перекрывает боль от происходящего.

Иду к своей машине. Сейчас мне это напоминает дурацкий квест, как перехитрить мужа-обманщика. А ведь Тимофей прав, что мне теперь с этой правдой делать?

Расходимся по машинам. Муж смотрит на меня через автомобильное окно, с кем-то разговаривает по телефону. Даже через расстояние чувствую, что злится, бьет ладонью по рулю.

Неинтересно наблюдать, как его самолюбие, хитро выстроенные схемы рушатся. Уезжаю первой. На светофоре пишу тьютору Маши, что немного опаздываю.
Она прислает смайлик-улыбочку и короткий отчет:

"Не беспокойтесь, с Машей все в порядке. Она поела в столовой, взяла рис, цветную капусту и вареную курицу".

И если для учительницы это хороший признак, что Маша не осталась голодной. То для меня определенный сигнал: тревога и беспокойство сейчас разрушают дочку. Именно в такие моменты она выбирает самую простую еду, и чаще она одного цвета, и, не дай Бог, попадется листик зелени.

Нажимаю на педаль газа, нужно скорее приехать за дочерью. На территории школы, как всегда, много детворы. Смотрю на двух девочек, они явно младше Маши, прыгают по нарисованным на асфальте классикам. В солнечном сплетении начинает свербить, что Маша никогда не станет... И сама не могу закончить предложение...

Больно.
Когда с диагнозом Маши стало немного понятнее, меня пригласили в группу поддержки таких же мам. Я продержалась целый месяц в ней. На одном из занятий нам надо разрушить все, что придумали в голове для своих детей: многие из них никогда не смогут жить самостоятельно и после смерти родителей отправятся в ПНИ, не создадут свои семьи, не подарят внуков. И чтобы отпустить эту ситуацию, нужно было мысленно похоронить этого здорового ребенка. Это было мое последнее занятие, я решила бороться. И, наверное, тогда я похоронила себя, чтобы дать шанс дочке.

Маша сидит на ступеньках, оперевшись о разрисованную колонну. Смотрит в телефон.

- Прости, милая, я немного опоздала, - целую дочь в висок. - Машунь, ты как?

- На уроке литературы меня похвалили, - дочь берет рюкзак, прячет телефон. Делает это медленно, по строго отработанной схеме.

- Светлана Игоревна, - учительница машет рукой, идет ко мне быстрым шагом. - Это не мое дело, но я должна вас предупредить. Я стала замечать , что у Маши начинается откат. Сегодня в столовой я увидела стимы, она снова раскачивалась, едва заметно, но мы с вами-то знаем.

Дышу глубже, мы это уже проходили, я знаю, как с этим справляться. Мои призрачные надежды снова рушатся.

Идем к машине. На стоянку подъезжает Тимофей.

- Я же тебе сказал, что сам дочь заберу, - думаю, если бы мы были не около школы, он бы не был так избирателен в выражениях.

- Дома поговорим. Дальше так продолжаться не может!