Развод. Я стану счастливой

Глава 19

Светлана

- Свет, давай пока без полиции обойдемся. Два дня. Я тебе обещаю, что все узнаю,- Тимофей говорит почти шепотом. Он заходит в детскую, садится на кресло рядом с кроватью. - Я уверен, мы сможем разобраться во всем. Все виновные будут наказаны.

- А себя тоже в угол поставишь? Розгами высечешь? - говорю максимально спокойно, у меня совсем нет желания шутить. - Ты больше всех в этой истории накосячил.

Даю Маше ее успокоительные, ложусь рядом. Аккуратно глажу дочку, едва касаясь пальцами волос. Электронная колонка на минимальном звуке поет колыбельные.

- Мам, а ты теперь про Полину знаешь? - дочка говорит совершенно равнодушно. - Прости, мне папа сказал молчать.

Маша подкатывается под меня еще сильнее, буквально впечатывается. На уровне тела она пытается определить мое теперешнее отношение к ней. Обнимаю ее еще крепче, глажу по спине.

- Ты не в чем не виновата. Машенька. Если ты вдруг хочешь кошку, давай заведем, - после каждого слова делаю паузу, пытаюсь почувствовать ее реакцию. - Я тебя люблю. Ты навсегда моя любимая доченька.

Тимофей сидит молча. Глаза бегают. Вижу, что ему неприятно это обсуждение. Он берет Машин планшет, что-то ищет. Ничего, сейчас Маша уснет, я ему устрою.

- Пап, ты не злись. Это не я маме сказала. Я сдержала свое слово. - дочь выдыхает, как будто с нее слетает груз ответственности. Тело становится немного мягче, мышцы расслабляются. - Бедная моя девочка. Как ты додумался до такого!

Шикаю на мужа. Если бы не Маша сейчас у меня подмышкой, я бы его придушила, наверное. Он, зная об особенности ребенка, вешает на нее такой груз. Это обычный ребенок может соврать, юлить, а такие, как Маша не могут.

- Ну, ты теперь будешь допытываться, что мы там делали? - в голосе пренебрежение. - А потом думаем, откуда у дочки обострение. Ты ее достала своей опекой. Она взрослая уже!

- Спасибо, ты уже, что мог - сделал. Тим, у меня даже слов нет, - прислушиваюсь, уснула ли Маша. - Таких как ты нужно лишать родительских прав. Это умышленное причинение вреда ребенку. Выйди, пусть она отдохнет. Все, что ты мог хорошего сделать, уже сделал.

Тимофей выходит, так и жду, что хлопнет дверью. Но нет, придерживает.

В мой мозг впиваются миллионы мелких иголочек. Хочется скрыться от всего, хотя бы на минуту стать слабой. Но не в этой жизни.

Как жить дальше? Никак не получается придумать какую-то схему, чтобы нам с дочкой было комфортно. Перевоспитать мужа я не смогу, только зря силы потрачу. Если мы с Машей уйдем, то условия должны быть нормальными, школа рядом, занятия и реабилитация на уровне. Даже если я буду есть раз три дня, все равно не хватит финансов и сил.

При всех своих недостатках Тимофей никогда не жалел денег на Машу. Когда мы начали поднимать дочку, мотались по врачам, а бизнес еще не стоял так уверенно на ногах, он брал подработки, писал какие-то программы. Может, и при таких условиях хотя бы для Маши будет все оплачивать.

Уснуть не получается. Злость наполняет еще сильнее, ладонь горит, прям не терпится дать муженьку в лоб за его поступки. Встаю аккуратно, чтобы кровать не скрипнула. На носочках выхожу.

Тимофей на кухне с кем-то разговаривает по телефону. Стою в коридоре, подслушиваю, и мне совсем не стыдно.

- Я подумал, мне кажется, Маше действительно нужно сепарироваться. Светка ей сопли до пенсии будет вытирать. Гладить по головке - результата не дают. Может, правда, ты права, если аккуратно, под присмотром специалистов она пройдет курс "молодого бойца", толку будет больше. Врачи говорили, что ей нужна структура. Дисциплина. А не бесконечные объятия и колыбельные. А то Светке все ее жалко. И мне, поверь, жалко, я Машу больше жизни люблю. Но надо думать и о будущем. Как она будет жить дальше, а когда нас не будет. Я буду все оплачивать. Давай, попробуем. Сначала на недельку Машу к тебе привезу, потом видно будет.

Ответа собеседника не слышу. Тимофей заканчивает разговор. Телефон прячет в задний карман.

- Хорош папаша. Решил, от дочки избавиться, чтобы она тебе налево ходить не мешала? Я тебе даю зеленый свет, трахайся с кем хочешь, хоть сотрись. Мне все равно! Машу ты не тронешь, иначе я за себя не отвечаю.

Лицо Тимофея меняется. В нем нет злости, гадкая издевка.

- А что ты мне сделаешь? Ты же понимаешь, кто я, а кто ты. Я быстро твою прыть успокою. С моими деньгами и связями Машу за пару часов признают окончательно недееспособной, а я возьму над ней опекунство. И поверь, специалисты без проблем дадут заключение, что ты на нее плохо влияешь.

- Я тебя не понимаю. Я тебе даю полную свободу, только дай нам с ребенком жить спокойно. Что ты еще хочешь? - У меня большой список, думаю, он тебе понравится. И поверь, результат будет зависеть от того, как ты будешь стараться. Будешь совать свой нос в мои дела, выискивать и вынюхивать что-то или мое пространство станет для тебя священным. Будешь ли брыкаться или всегда станешь приветливой и голова болеть не будет. - Тимофей хватает меня, прижимает одной рукой к стене, второй лезет под блузу, растягивает бюстгалтер. - Ты должна заслужить, чтобы жить со мной и Машей под одной крышей. Докажи свою любовь прямо сейчас, постарайся, чтобы мне понравилось.