Развод. Я тебя не отпущу

Глава 7

Димке я обещаю, что всё будет хорошо.

Нагло вру, потому что хорошо уже не будет, но решаю его убрать с поля боя. Следует поговорить с Женькой наедине. Без кого-то третьего. А с сыном это не выйдет.

Для себя принимаю решение: не прощу того, кто предал. Становится мерзко, когда вспоминаю видео от доброжелателя. Надо полагать, что прислали мне, потому что Женька не мог решиться уйти из семьи. Вот ему и хотят придать ускорения при помощи меня.

Макс отсыпается до утра, а я никак не могу отключиться, постоянно ловлю себя на мысли о муже и какой-то девице. Наверное, и сейчас он в её объятьях, и подкатывает тошнота. Вообще эта беременность протекает не так легко, как первая. Токсикоз даёт о себе знать, и порой на уроках, что приходится бежать без оглядки в туалет. Хорошо, что такое было всего дважды.

Утром собираю Димку к бабушке на пару дней, кормлю брата и сына и отвожу их к матери. Увидев на пороге такую процессию, она сдвигает брови, не понимая, что происходит.

- Мамуль, может, пустишь? – целую её в щёку, проходя первой в коридор. Воскресенье – законный выходной, в который можно делать всё, что душе угодно. Писать конспекты к урокам, проверять диктанты и сочинения, убирать в доме, побыть с семьёй или собрать вещи мужа-изменщика и выставить их за дверь.

А семьи-то больше нет…

- Ты откуда? - всматривается мать в лицо Макса, который тянет улыбку.

- Да не пил, не пил, - обещает, хотя вчера так и не встал, чтобы поесть. Настолько много всадил в себя алкоголя. Только разговоры уже не помогают. И Женька пытался, и я. Удалось только отстоять мать, к которой Макс не лез по моей просьбе. Все болезни от нервов, а её плохие анализы могли желать лучшего.

- Завтра же в садик, - смотрит на меня подозрительно мать, когда говорю, что заберу сына во вторник.

- Сказали не приходить. Профилактика, обрабатывать будут там что-то.

Господи, что я не несу? Но, кажется, довольно правдиво, потому что она согласно кивает.

- Но по поводу церкви договорились, да? – уточняю, обуваясь.

- Танечка, нельзя запрещать ребёнку общаться с Богом.

- Я тебя тоже очень люблю, - целую постаревшую щёку, - но останусь при своём. Мам, пожалуйста. Иначе я тоже не буду уважать твоё мнение и приведу сюда бригаду из Скорой. Макс, - кричу брату, который на кухне с Димкой играет в морской бой. – Мама за Димку, ты за мать. Всё, убежала.

На душе скребут кошки, хоть и не март, а вполне себе слякотный декабрь. Вчерашняя метель легла на дорогу, превратившись в кашу, отчего сапоги напитываются влагой. Хорошо, что недалеко идти. От подъезда до машины всего около двадцати метров. Кстати, автомобиль я оставлю себе, Онегин пусть, как хочет. На своих двоих.

Надо же, мысленно уже делю имущество. Только я привыкла к графикам и жизни по полкам. Работа научила.

План такой. Возвращаюсь домой, пакую вещи Онегина, какие найду, выставляю их за дверь.

Всё. Звучит, как нечто простое. Осталось реализовать.

В сообщениях мужа смайлики и цветочки.

Чёртов негодяй делает вид, что всё, как обычно. Хотя, он может не знать, что его подружка решила обнародовать их отношения. А я терплю, как на уроках, когда хочется открутить голову кому-нибудь, только нельзя. Как же я скучаю по старым-добрым розгам, хотя никогда ими не пользовалась. Вообще, в системе образования следовало бы рассмотреть подобную меру наказания, потому что сейчас, к сожалению, у наших детей только права. А обязанности у всех остальных.

Добираюсь обратно довольно быстро. Как назло, заскакиваю в лифт к соседке, которая тут же поджимает губы. Осторожно, двери закрываются. Начинается поединок с несносной бунтаркой.

- Здравствуйте, Екатерина Семёновна, - здороваюсь первой, и она что-то бурчит себе под нос. Выдержать взгляда не в силах. А вчера была гражданкой с социально-активной позицией.

- От меня вином не пахнет? – подливаю масла в огонь. Просто устала быть хорошей.

И мы ме-е-е-едленно едем вверх. Кажется, лифт никогда не тащился так неспешно, а я интересуюсь.

- Вы же понимаете, что это уже не смешно? – начинаю отчитывать человека, старше меня почти вдвое. – Одно дело стучать по батарее по ночам, потому что вам кажется, будто кто-то топает, рассказывать соседям, как мы вас топим, хотя мы прекрасно знаем, что это не так. И совсем другое звонить в опеку. Это уже ни в какие ворота не лезет!

Голос спокойный, строгий. Так разговариваю с учениками, когда требует сделать выговор. Не знаю, насколько поможет тут.

- А таскать домой пьянь всякую к дитю? – решает защититься.

- Это брат мой, у него жена умерла, - горько качаю головой. – Дожили до седин, а жизни не понимаете.