Развод. Я тебя не отпущу

Глава 19

Мы долго говорим с сыном в темноте, потому что он не желает, чтобы я видела его слёзы. Шепчем друг другу слова, будто в доме кто-то спит, и мы боимся его разбудить. А потом отправляемся пить чай, но я вижу, что он продолжает на меня дуться.

- Ну, Дим, - прошу его ласково, усаживаясь рядом. – Пожалуйста.

Он смотрит исподлобья, ковыряясь в тарелке нехотя, и разбирая тефтель на сотни мельчайших рисинок и фаршинок.

Всем нужно время, а детям в особенности, и я должна помочь пережить ему этот сложный период, просто находясь рядом.

Утром поднимаюсь с кровати нехотя, забывая на мгновение, почему постель рядом со мной пустая. Первой мелькает мысль о командировке, а уже потом всплывают воспоминания вечера.

Я выгнала Онегина, заблокировала номер его любовницы, решила начать всё с чистого листа. Да пребудет со мной сила решимости.

- Дим, вставай, в садик опоздаем, - зову ребёнка, которого уже подняла минут десять назад, а он до сих пор не показывается из спальни. – Дим, - зову, раскладывая по тарелкам яичницу, и натыкаюсь на лишнюю посуду, которую поставила машинально для Женьки. Цокаю языком, понимая, что привычки искореняться будут долго, но, тем не менее, всё же уйдут, и отправляюсь в комнату к сыну.

- Дим, - заглядываю внутрь, и он тут же соскакивает со стула, что-то пряча за своей спиной. – Что у тебя? – мне почему- то не по себе, словно мой ребёнок может держать там нож или пистолет.

- Ничего, - качает головой.

- Помнишь, мы договаривались, что не будем друг другу врать.

- Ничего, я же сказал! – начинает злиться, и решаю уступить. – Давай завтракать, а то опоздаем.

Сегодня мне ко второму уроку, а потому дети в садике уже поели, и мне придётся кормить Димку дома. Он ждёт, когда я первая покину его комнату, и слышу шуршание одежды, будто он там что-то прячет под свитер.

Неприятно, когда ребёнок имеет от тебя секреты, но мне приходится проглотить это чувство вместе с яичницей, которая почему-то получается не такой вкусной, как у Онегина.

- У папы лучше, - озвучивает мои мысли Димка, но я молчу.

Нам придётся учиться жить без Онегина. Только не стану же я пугать сейчас этим сына. А со временем ко всему привыкаешь.

Запрещать видеться тоже не буду. Просто разойдёмся по разным домам, будем жить-поживать и добра наживать.

Яичница просится назад, и я отправляюсь в ванную по зову желудка. Ну вот, приехали. Теперь идти голодной на работу. Одно радует: что триместр скоро закончится, а с ним и токсикоз.

Смотрю на усталую женщину в зеркале. Привет, это я. Так хочется просто отлежаться дома, а вместо этого запрягаюсь в сани и качу с ветерком. То ли ещё будет.

Оставляю тарелки немытыми, потому что нет времени и желания, вечером решу вопрос, одеваемся и выходим, а Димка какой-то взволнованный.

- Ничего не хочешь мне сказать? – поправляю зеркало, смотря на отражение сына, и кажется, будто они с Онегиным за моей спиной что-то задумали. Становится неприятно, но я сдерживаю порыв, к которому причастны и гормоны, кидающие то в слёзы, то в радость. Терпеливо жду, когда мне ответит ребёнок, но он упорно молчит.