Развод. Я тебя переступлю

10

Захожу в квартиру и ни черта ее не узнаю.

Все перевернуто. Стеллажи сдвинуты, как будто по комнате ураган пронесся.

Статуэтки, разные красивые мелочи, которые Эля любовно собирала про какие-то памятные для нас поездки или события, свалены прямо в кучу на тумбочках. Некоторые просто валяются на земле.

Зато все завалено какими-то шмотками.

Диван засыпан какими-то тряпками до самого потолка. Тронешь что-то одно, все прямо грудой на тебя завалится.

Орет дикая музыка. Басы бьют по мозгам так, что виски сейчас разорвутся.

На полу какие-то пятна.

– Твою мать!

Я чуть не грохаюсь, подскользнувшись на очередной луже.

Морщусь, потирая виски.

Тишины хочется.

Особенно после этого разговора с Элей.

Все непросто.

Годы жизни тоже так просто не перечеркнуть. Не переступить.

А тут бардак. Будто в свинюшник попал.

Перед глазами прямо встает общага. Из самой глубокой юности.

Эля даже в нашей крошечной комнатушке такого не допускала.

Всегда чисто было. Уютно.

Ни пылинки. Все на своих местах.

Хоть и пространства было катастрофически мало.

И для ребенка куча вещей была нужна.

А вот в соседних комнатах такое свинство разводили. Войти, и то было противно. Кажется, на тебя сейчас рой тараканов побежит. Или еще похуже. Мышей каких-нибудь.

– Марианна!

Рявкаю, толкая дверь спальни.

Орать приходится. Этот чертов шум перекрикивать.

Здесь все тот же погром. Битые вазы. Статуэтки. Помойка, вместо самого уютного места в квартире.

– Марианна! Твою же мать!

Замечаю лужи пены для ванны. Толкаю дверь и охреневаю.

Она лежит в джакузи. Пена разлетается во всем стороны.

Как ни в чем ни бывало, попивает что-то из бокала. Подпевает орущей какафонии. Музыкой же этот чертов гул никак не назовешь!

– Какого черта ты здесь устроила!

Рывком поднимаю. Дергаю на себя.

– Эм? Любимый?

Хлопает нарощенными ресницами. Томно слизывает красную капельку напитка с губ.

– Ты что устроила? Мы же с тобой договорились! Пока я с Элей не развелся, ты в этом доме не живешь.

– Ну Назарушка!

Растягивает мое имя. Снова облизывает пухлые губы.

И глазища свои распахивает.

В штанах тесно становится. В один миг.

Как вспомню, какими ее глазища огромными становятся, когда я вхожу… Жестко. На максимум…

И как губки эти ее работают.

Поднимается в полный рост.

И наваждение тут же спадает.

Потому что в ложбинке между сочных грудей болтается золотая цепочка и кулон. Которые я Эле подарил. На годовщину свадьбы. Вместе выбирали. Одно из ее любимых украшений.

Тут же в голове проносится, как я эту цепочку Эле на шею надевал.

И…

Как этот кулончик подпрыгивал прямо перед моими глазами, когда рывком на себя жену усадил.

Руки сами сжимаются в кулаки.

– Какого черта, Марианна!

– Отпусти! Мне больно! Что ты вообще творишь?

Морщусь. Она визжит похуже своей какафонии.

– Ты мне синяки на руке оставишь! Назар! Да с чего ты так завелся!

– С чего? У нас договоренности с тобой были, Марианна. А ты их всех нарушаешь к чертовой матери! И какого хрена ты пьешь! Ты на пятом месяце, на секундочку! Хочешь навредить ребенку? Черт! Да где этот грохот выключается?

– Милый.

Отставляет свой бокал.

Оплетает мои плечи руками.

Прижимается всем телом.

Лаковой кошкой мурчит на ухо. Прикусывает мочку уха. Дразнит, пробегаясь острым умелым язычком.

– Ну чего ты такой бука, ммммм? У нас с тобой праздник! Так надо праздновать! Мы вместе теперь! И ничто между нами не стоит больше! Или твоя старая вешалка тебя разозлила, да? Ты из-за нее в таком настроении? Как ты вообще с этой старой брюзгой столько лет смог выдержать? Не понимаю. Хотя да. Дети. Конечно. Это же долг. Но у нас любовь, а ее ты просто никак не мог выставить из жалости! Давай праздновать, а не бурчать! Я тебе сейчас быстренько настроение поправлю! Подниму! И не только настроение! Все остальное тоже. Милыыыыый… Иди ко мне!

7pD69Fwl Измена. Забудь меня!

FGed1YyO Враг отца. Запретная страсть

___________________