Развод. Я тебя заберу

Глава 8

Аля

Проснувшись утром, никак не могу понять, почему я такая счастливая. Всплывшее передо мной лицо Дарюши сразу ставит всё на свои места.

Трогаю рукой себя за шею. Кажется, до сих пор кожа сохранила тепло ручек моей дочурки… Вспоминаю…

Укладываю ее спать и наклоняюсь над ее кроваткой. Неожиданно она обнимает меня за шею своими маленькими ручками. В порыве обнимаю за спину ребенка.

Я таю. Сколько лет - дней и ночей я мечтала о таком объятии матери и дитя. Бог услышал мои молитвы!

Дарина отстраняется, заглядывает мне в лицо.

- Аленькая, а ты меня не обманешь? – смотрит так доверчиво, что все переворачивается внутри.

- Дариночка, даже не думай о таком! – улыбаюсь в ответ.

Но девочка серьезней некуда.

- Моя старая няня Фируза тоже так говорила, - расцепляет обиженно руки. – А потом взяла и заболела. - Девчушка разводит руки в стороны. - Оставила меня одну, - ложится обратно в свою кроватку.

- Дарина, ты не одна. У тебя есть папа, который тебя очень любит.

- Папу я тоже очень люблю. Но он всегда на работе. А я одна! - упрямо повторяет, поджимая губки и скрещивая ручки на груди.

- Теперь ты не одна. У тебя есть я, - успокаиваю малышку, - глажу по груди, животику.

- А ты не обманешь? – настырно уточняет она.

- Нет! – качаю головой. – Хочешь на мизинчиках поклянусь.

- Хочу! Хочу! – соскакивает с постели и тянет свой мизинчик к моему.

Сцепились наши пальцы. Эмоции меня накрывают с головой. Радуюсь и боюсь одновременно.

Господи! Только не разлучи меня вновь с моей дочерью!..

Довольная, улыбаясь вхожу на кухню.

И сразу взглядом натыкаюсь на широкую спину хозяина, обтянутую черной футболкой.

Борюсь с противоречивым желанием, - уйти и остаться. Одновременно.

- Чего ты стоишь в дверях? Проходи, родная, - приветливо встречает Мадина.

- Доброе утро, - произношу я и делаю шаг на огромную кухню, которая кажется сжимается прямо на моих глазах.

Мусаев даже не оборачивается в мою сторону. Но все помещение наполнено властной давящей энергетикой хозяина.

Не понимаю, как я вчера выдержала его присутствие? Потому что меня это застало врасплох? И я не успела напугаться. Или то, что он был с голым торсом сильно отвлекало меня от него самого?

Сегодня я пришла специально пораньше, чтобы не встречаться с ним. И он тоже явился пораньше…

Меня охватывает страх. Я боюсь садиться напротив него, боюсь встречаться с ним взглядом.

Чтобы не выдать себя.

Иду медленно. Видимо очень медленно.

- Аля, ты что приболела? – не выдерживает Мадина, отставляет в сторону чашку, которую держала в руках, и делает шаг ко мне навстречу.

- Заболела?! – резкий голос Мусаева полоснул прямо по нервам. – поворачивает голову через плечо. Взгляд становится тяжелым. – Тогда сегодня не ходи к ребенку!

- Нет! Я не болею! - торопливо качаю головой.

- А что не так? – переводит взгляд на повариху.

Я машу ей руками, чтобы она не подтверждала свою версию.

- Да я просто так ляпнула, - отвечает Мадина хозяину. – Первое, что в голову пришло. Не обращайте на меня внимания.

Отворачивается к плите.

Мусаев не сводит с меня взгляда. Видимо ищет признаки моего недомогания. Иду к столу под его прицельным взглядом. Набравшись сил, натужно улыбаюсь.

Почему? Ну, почему ты выбрал именно мою девочку…

Встряхиваюсь, словно морок сбрасываю. Подхожу к столу и устраиваюсь напротив него на свое вчерашнее место.

Во мне включается дух противоречия. Пока Мадина ставит передо мной блюда и приборы, я неотрывно смотрю на Марата.

Наконец, он ловит мой взгляд.

- Ты что-то хотела? – сухо бросает.

Конечно, хотела. Чтобы ты отдал мне мою дочь! Мысленно отвечаю я.

- Нет, ничего. Просто задумалась, - небрежно отвечаю.

Он отодвигает тарелку, поднимается с места и уходит…

- Мадина, а ты давно работаешь в доме? – невинно спрашиваю.

- Вкусно? – интересуется она, усаживаясь на место, где только что сидел Мусаев.

- Очень. Давно такой вкусной каши не ела! – расплываюсь в улыбке.

- Семь лет, - довольная моей похвалой охотно отвечает она.

- А что случилось с женой Марата? Почему она умерла?

Мадина опасливо повернулась на дверь, плотно ли прикрыта.

- Болела она, - перейдя на шепот говорит повариха. – Нельзя ей было рожать! А она так хотела ребеночка, что никого не послушала! Вот беда и случилась…- в глазах Мадины появились слезы.