Развод. Я тебя забираю

Глава 25

Прикрыв глаза, я почувствовала, как по щекам покатились слезы. Прикусила губу и покачала головой, понимая, что я устала от всех этих новостей, признаний, разговоров, ненужных слов, которые причиняют боль. Что на этот раз? Что Марат мог сказать мне нового? Откуда ему знать о том, кто убил моего отца? И зачем ему все это?

Сделав вдох, я рвано выдохнула и отбросила его руки со своих плеч.

― А что ты хочешь за свою правду? Ты же так просто не скажешь, я слишком хорошо тебя знаю, Марат.

― На этот раз ничего.

Я нахмурила брови и ладонью вытерла слезы.

― Я не верю. Ты слишком любишь себя, чтобы рассказывать мне что‐то важное и не просить ничего взамен.

― Соня, ― выдохнул Марат, и сунув руки в карманы пальто, склонил голову вниз, ― я знаю, что вел себя, как урод. Я был не прав, когда поступил с тобой, как последний ублюдок. Если бы тогда много лет назад у меня были нынешние мозги, я бы никогда не посмел тебя обидеть.

Я скривила губы на его монолог, не веря ни единому слову.

― Марат, а чем ты отличаешься сейчас от того парня? Еще совсем недавно ты нагло и грубо доказывал, что я буду с тобой, что я твоя. При этом не спросив хочу ли этого я.

― Ты права, Соня. Я не спрашивал твоего мнения и почему‐то думал, что ты все еще любишь меня. Ты сама так думала еще совсем недавно.

Я скривилась, теперь думая о том, какая я дура.

― Но буквально после последней нашей встречи я познакомился с девушкой, в которую влюбился с первого взгляда.

Я резко подняла голову и посмотрела на Марата, удивленная тем, что слышу.

― Я не думал, что такое бывает. Но на ней я залип. Ее очень обидели, и мне это напомнила ту нашу ситуацию. Мне стыдно. Знаю, ты мне не поверишь, но я только сейчас осознал, каким мудаком тогда был.

― Надеюсь, ты говоришь это искренне.

― Более чем. И я понимаю, что прошлого не исправить. Но я хочу помочь тебе сейчас.

― Ты действительно расскажешь мне что‐то новое, что меня может удивить?

― Я думаю, что да.

Поправив сумку на плече, я развернулась и медленно побрела по дорожке. Слышала, что Марат идет следом, а сама пыталась поверить мужчине. Он был искренен, что для меня тоже стало неожиданностью. Его боль я увидела в глазах.

― Что‐то теперь мне страшно услышать правду. Скажи, Марат, ― я обернулась и шла спиной вперед, при этом глядя ему в глаза, ― это ты присылал мне сообщение со скрытого номера?

― Да, я. Тогда я хотел рассказать тебе, но с выгодой для себя. Теперь у меня нет такого желания.

Я кивнула, и повернувшись обратно, поравнялась с Маратом и готова была услышать правду. Сердце начало активно обивать ритм. Мне не нравилось подобное состояние и снова спрятав руки в карманы, я сжала их в кулаки.

Я боялась узнать кто убил моего отца, но понимала, что возможно мне удастся найти этого человека. Он бы ответил за то, что лишил жизни человека, который был мне очень дорог.

― Сонь, я не буду ходить вокруг да около.

― Говори.

― Это твоя подруга.

Я резко повернула голову и уставилась на Марата ошарашенным взглядом.

― Что ты сказал?

― Она сама мне призналась.

― Агата? Ты сейчас не придумываешь?

― Нет, Сонь. Не так давно я встретил ее в баре. Она под стопку и рассказала мне.

Я остановилась, не желая верить в то, что сейчас слышу.

― Это какой‐то бред. Мы же столько лет дружим. Вернее… ― и тут я вспомнила нашу последнюю встречу в больнице и ее осуждающее поведение, ― мы дружили.

― Она сказала, что долгое время была влюблена в Виктора, а он никогда не смотрел на нее, как на женщину. На тебе залип, а ты неблагодарная не смогла его полюбить.

― Что еще?

― Она, кстати, сказала, что вы повздорили. А еще думаю, она злится на самого Виктора. Ведь даже изменял он тебе не с ней, а с другой.

Я прикрыла глаза и до боли прикусила губу. Ту боль, которую я сейчас испытала нельзя было сравнить ни с какой другой. Столько лет дружбы построенные на зависти ненависти? Разве такое бывает? Разве так можно поступать с людьми? Глупая! Конечно же можно, тебе ли не знать. Когда сама пережила столько боли и человеческой подлости.

― Это просто немыслимо.

― Прости, но я должен был тебе это сказать.

― Она подстроила аварию, чтобы таким образом сделать мне больно? ― чувствовала, как к глазам подступают слезы, но старалась не плакать.

― Да. Она считала если ей больно, то и тебе тоже должно быть тоже.

Крепко сцепив зубы и прикрыв глаза, я позволила соленым слезам скатиться по щекам. Это выходила обида за моего папу, который лишился жизни по вине идиотки. По вине человека, которая не получила любви от моего мужа.

― Сонь… ― позвал Марат, а я медленно покачала головой.

― Мой папа… он из‐за нее…

― Сонь, ― он дернулся меня на себя и сжал в объятиях, а я не выдержала и разрыдалась от боли.

Какая же мразь все эти годы была рядом со мной. Убила моего отца и продолжала со мной дружить.

Я всхлипнула и прикусила до боли губу.

― Если что, у меня есть запись на телефоне. Мы сможем доказать ее вину в суде.

Я подняла голову и заглянула Марату в глаза.

― Ты правда делаешь это от чистого сердца?

― Правда. Пришло время исправлять свои косяки. Я больше не хочу быть мудаком. Прости меня, Сонь.

Я выбралась из его объятий и отойдя на полметра, опустила глаза глядя на дорожку. Что‐то слишком много потрясений за один день.

― И эта дрянь сегодня звонила мне, чтобы помириться, ― прошипела я сквозь зубы, на миг прикрывая глаза, и тут же поднимая взгляд и смотря куда‐то в сторону, ― ненавижу ее. Как же сильно ненавижу ее.

Свалившиеся на меня сегодня новости просто выбели из колеи. Возникло желание наплевать на все, поехать домой, забиться в спальне, накрыться одеялом и уснуть. Я была вымотана, истощена. Слишком много энергии ушло на все новости. И я до сих пор не могла поверить, что со мной могла поступить настолько жестоким образом моя подруга. Человек, которому я доверяла все тайны.