Развод. Я у себя одна...

Глава 2.

Честно, думала, что откажется от поездки, но он всё-таки решил ехать.

Даже не знаю, как к этому в итоге относиться, но неожиданный эгоизм явно показал себя во всей красе.

Последние пару лет, после того как он уволился из компании, в которой работал и устроился в нашу, мой муж всё чаще относится к своей внешности очень внимательно.

Запонки, обувь, галстук и рубашки к повседневному костюму выбирает тщательно и обязательно сам.

— Положение директора обязывает, — объясняет постоянно, когда я улыбаюсь на его попытки выглядеть солидно.

Аркадий как ребёнок играет с должностью биг — босса, но меня эта ситуация до недавнего времени только забавляла.

Напрягаться я стала, как только он начал конфликтовать со своими замами и убеждать, что один и них нашей компании больше вредит, чем приносит пользы.

Через несколько часов температура спала. Но я не изменю своего решения в отношении поездки, потому что уверена — она снова поднимется в ближайшее время. Неоправданный риск.

— Съездишь? — разговор дочери и мужа рядом с комнатой.

— Пап, не проси…

— Маш, пожалуйста, — отдаются с разговором.

Через несколько минут муж снова заходит с лекарствами.

— Как ты?

— Лучше.

— О чём ты с Машей говорил? Куда ей надо поехать?

— Это о маме моей.

— А что с ней?

— Как там, беда не приходит одна… — пытается отшутиться. — Её помощница сломала ногу. Но, если что, я Машу попросил к ней съездить, — предупреждает сразу, не позволяя мне возмутиться, что я не в курсе таких важных новостей.

— Больше никого не нашлось?

— Нет времени искать, поездка. А ты, Лин, раз дома останешься, поговори с ней, чтобы она молчала побольше. Продукты принесла, порядок навела, сделала, всё, что мама попросит, и молча ушла. Хорошо?

— Нет, — я совершенно точно не буду просить нашу дочь делать этого.

Тема поездки к матери мужа всегда для нашей семьи является камнем преткновения. Единственного, кого любит моя свекровь безоговорочно, — это своего сына. Остальных она воспринимает лишь как дополнение к нему и не стесняется этого скрывать.

Я за годы научилась относиться к этому с абсолютным равнодушием, а вот дети мои воспринимают тяжело, не находя её поведению оправдания.

Отношения не складываются, а я не собираюсь их заставлять любить бабушку.

— Какие вы все… нетерпеливые, — хмурится. — Ты мать, и совершенно точно должна научить свою дочь терпению и уважению к старшему поколению! Как ни крути, она её бабушка.

— То же самое можно сказать и о твоей матери. Если у неё не хватает ума и того самого, как ты говоришь, терпения, чтобы придержать свой язык, чего ты ждёшь от двадцатилетней девушки? Не веди себя как неблагодарный человек, дочь пошла тебе навстречу. Наоборот, будь благодарен, но нет, ты ещё условия ставишь. Маме своей лучше скажи, чтобы она не тыкала её носом в плохо помытый пол или что там ещё ей причудится.

— Ладно, попробую. Но ты знаешь мою мать…

— Именно поэтому я не заставляю наших детей ездить к ней. С вещами справился, раз едешь завтра?

— А ты всё-таки обиделась на меня, что я решил ехать, — смотрит пристально.

— Честно, думала, отменишь поездку.

— Лин, ты со Светкой ездила два раза в тур по Волге, помнишь? Я тебя хоть раз упрекнул? Ты же тоже без меня поехала.

— Ты сам не захотел, — это сравнение вызывает возмущение.

— Но ты же поехала! Ладно, давай не будем ссориться. Извини, я просто очень напряжён. Чемодан не собран, какое-то странное волнительное состояние. Пойду вещи собирать, — чмокает меня в висок. А ты отлежись, по возможности, — киваю.

Именно этим я и собираюсь заняться ближайшие несколько дней.

Мне очень важно собраться с силами и подготовиться к поездке в Ростов-на-Дону. В этом городе наша обувная фабрика, точнее, основное производство, и именно там я бываю чаще всего последнее время.

Скоро будет создана новая коллекция женской обуви, и это событие занимает всё моё время и мысли.

Иду в душ, чтобы немного освежиться после того, как температура спала, а после, возвращаясь, становлюсь невольным свидетелем конфликта Аркадия с кем-то из нашей компании.

— Делай так, как я сказал! — рычит, едва сдерживаясь, чтобы не переходить на крик. Замечаю, его выдержка трещит по швам, в очередной раз обнажая его несдержанную натуру.

Замирает на мгновение, слушает (но не значит, слышит), пока кто-то из сотрудников пытается ему возражать. Закатывает глаза, словно размышляет, что разговаривает с оппонентом — идиотом.

— Ты вообще понимаешь, кто здесь главный? — опять он тыкает кого-то в свой служебный статус.

Злюсь. Мы много раз обсуждали, что наши сотрудники заслуживают уважения, но Аркадий забывает об этом всякий раз, если встречает какое-то сопротивление от своих замов.

Когда он предложил мне работать вместе, я не думала, что муж будет проявлять себя таким неожиданным образом, и теперь не знаю, как убедить его держать себя в руках, даже если он не согласен с чьим-то мнением.

Я очень устала от этих конфликтов и за закрыми от посторонних глаз дверями мы с Аркадием договорились на год. Если он не сможет сработаться и дальше с людьми, то или он уходит с поста директора, или я увольняю его замов.

— Замолчи и слушай! — нет, это явно уже неделовой разговор. Опять он плюёт на правила профессионализма и нашего уговора.

Собираюсь прекратить эту перепалку, но муж делает это быстрее.

Заметив меня сам, не прощаясь с собеседником, сбрасывает звонок, и бросает телефон на диван.

— С кем ты так? — интересуюсь я, уже зная ответ.

— Да этот идиот опять мои решения оспаривает, — буркает он, нервно потирая лоб.

— Меркулов?

— Да.

Ну вот, я не ошиблась. Речь идёт о его вечном сопернике — заместителе.

— Ты про новую коллекцию? — уточняю на всякий случай. Кивок подтверждает мои предположения. Вздыхаю. Опять… — Это было моё решение, Аркаш, и ты это знаешь. Но, почему-то вместо того, чтобы воевать со мной, ты воюешь с замом. Зачем?