Развод. Я у себя одна...

Глава 4.

— Согласен, — киваю я, погружённый в воспоминания о днях, проведённых в одиночестве на этом острове. — Эти места действительно невероятно красивы. Честно говоря, я даже не ожидал, что они окажутся настолько потрясающими. Давно я так не отдыхал.

В общении с новой знакомой время теперь летит очень быстро. И я уже не смотрю на табло, ожидая вылета, и не сверяю его данные с часами.

Девушки оказались очень общительными и дружелюбными. Они рассказывали о своих путешествиях, о любимых местах отдыха, о том, как предпочитают проводить время на пляже и когда планируют снова вернуться сюда.

И вот мы уже, совершенно забыв о рейсе, смеёмся над какими-то историями, делимся впечатлениями о разных странах и городах.

Сообщение, отправленное водителю о задержке рейса, до сих пор не прочитано. Приходится писать жене.

«Буду на три часа позже. Рейс задерживают. Пусть Лёха приезжает позже или стоит, ждёт» — быстро печатаю сообщение.

Пока мы болтаем с Оксаной и её подружкой, Лина присылает мне какие-то документы, напоминая, что пора возвращаться в рабочий процесс, а я не могу и не хочу ни на чём и ни на ком сосредотачиваться в этот момент, кроме этой красивой дивы.

Наконец, спустя почти четыре часа, объявление меняется. Наш рейс объявлен на посадку. Собираю свои вещи и присоединяюсь к толпе пассажиров, спешащих к трапу самолёта.

Внутри меня между собой в борьбе совесть и физическое желание. Одна напоминает мне о жене, второе хочет снова в будущем увидеть это девушку.

Досада от расставания с Оксаной перевешивает другие эмоции и затмевают здравое суждение.

— А какое у вас место? — спрашивает меня, неожиданно уже оказавшись рядом со мной. Я на автомате забираю у неё чемодан, словно хочу выглядеть джентльменом, а она благодарно кивает.

— 30А.

— М-м-м. Надо же! — она на самом деле удивлена, — а у меня 30В! А у Сони 30Б. Хотите, мы с ней поменяемся и будем сидеть рядом? — даже ответить не успеваю, когда она всё решает за свою безликую подружку Соню. — Вот и подумать теперь надо: а может — это судьба? — кокетливо смотрит на меня и прикусывает манящие губы.

Невольно я и сам в этот момент про судьбу думаю. Она меня испытывает, а я и сам испытываться рад. Чего уж выкручиваться при очевидном!

— Поболтаем, пока летим?

— Конечно. Почему нет?

— Нам с вами почти восемь часов быть вместе. Ночь… целая ночь, представляете!

— Да.

И вот мы уже рассказываем друг другу истории детства, юности, она рассказывает мне о своём отце, тоже, кстати, предпринимателе.

— Перейдём на «ты»? — предлагает, расположившись рядом.

— Да, давай. С удовольствием, — ну да, зачем нам эти ненужные и сомнительные барьеры в общении.

— Расскажешь о себе немного? А то я всё о себе и о себе! Скажешь, балаболка какая-то, — заливисто смеётся над собой, намекая, что с самоиронией у неё всё в порядке. — Чем ты занимаешься, какие у тебя интересы в жизни?

— У нас своё дело, — неожиданно, по привычке больше говорю «у нас». — Я директор компании по производству обуви, — а произвести на неё впечатление всё-таки хочется… — Сейчас это довольно большая фабрика, и есть даже представительства в паре городов. Вот как раз поеду в Ростов — на — Дону на днях.

— У нас? — сразу же её первый вопрос на моё хвастовство перед ней.

— А, да, у нас… с женой, — смущаюсь неожиданно, словно мне становится стыдно за этот факт.

Всё это время я практически не вспоминал Лину. Моя совесть где-то дремала на задворках сознания и не беспокоила совсем. Физическое желание отправило её в самый дальний угол и велело не высовываться.

Хотя, с другой стороны, я ведь не делал ничего предосудительного и запретного. Просто общался с красивой девушкой. Разве это возможно приравнять к измене? Совершенно точно нет.

— Ясно... — протягивает как-то задумчиво и вроде как даже разочарована после слов «у нас». — И как вам на месте директора быть? Тяжело? — нет, продолжила общение.

— Всякое бывает. Трудности разные случаются, не без этого. Иногда, конечно, приходится принимать сложные решения, работать допоздна, решать проблемы с поставщиками материала или клиентами. Но зато есть возможность видеть результаты своего труда, понимать, что делаешь что-то полезное. Когда видишь людей, идущих в обуви твоего бренда — это что-то непередаваемое! А если это ещё и женская ножка… вообще испытываешь … эстетическое удовольствие.

— Как же интересно! — восхищается мной.

Неожиданно она начинает задавать вопросы про бизнес, интересуясь подробностями ведения дел, документов.

Всё, что я отвечаю, она внимательно слушает.

— Неужели тебе на самом деле интересно? — всё-таки не удержавшись, спрашиваю её.

— Ну да. Но здесь свой, как говорится — «шкурный интерес», — неожиданное признание… — Я, почему спрашиваю тебя, — говорит протяжно и неожиданно достаёт чупа-чупс. Ох, зря ты это делаешь, нимфа… Чувствую, как в штанах становится неимоверно тесно и неосознанно начинаю ёрзать в кресле, — у меня папа… ушёл... туда, — показывает палец вверх, — и завещал мне много денег. Куда их деть, — то вынимает изо рта конфету, то засовывает обратно, присасывая её губами, а я не могу спокойно смотреть на это, отворачиваюсь, — ума не приложу! Я никогда не работала ещё, а сейчас вдруг, послушав тебя, как ты рассказываешь о своих впечатлениях, о результате… Ну там, про красивые ножки, удовольствие… какое там… физическое.

— Нет, эстетическое, — хотя и это тоже.

— Да, да, оно, то самое! Короче, я поняла, что хочу чем-нибудь заняться! В конце концов, хватит дурака валять и жизнь прожигать. Пора взрослеть. Папа всегда об этом мечтал. Как ты, примерно, хочу! Создавать что-то новое, красивое, такое, чего ещё нет!

— Ну, в этой жизни нет ничего невозможного! — пытаюсь поддержать её. — Главное, желание, стремление, кое-какие знания и деньги. Работа даёт смысл и цель, а без неё жизнь пуста! — умничаю, выражаясь высокопарными словами, теперь уже просто выпендриваясь. Потому мне так нравится, как она на меня смотрит и восхищается мной! Линка на меня так никогда не смотрит и никогда так не восхищается.