Развод. Я у себя одна...

Глава 8.

СПУСТЯ ДВА МЕСЯЦА

— Аделина Евгеньевна, — в дверь моего кабинета стучится главный бухгалтер Александра Сергеевна. — Мы можем поговорить? Очень нужно обсудить кое-что важное.

Я поднимаю глаза от бумаг, чувствуя лёгкое беспокойство в голосе нашего сотрудника. Замечаю, что она выглядит крайне взволнованной.

— Что-то случилось, Александра Сергеевна?

— Пока сама не знаю, но надеюсь, что ничего серьёзного. Честно говоря, я из-за своего длительного отсутствия по причине болезни не была полностью в курсе всех событий за последние пару месяцев, но сейчас начала разбираться с финансовыми делами компании, отчётами и…

Она останавливается, дальше не говорит, словно подбирает правильные слова.

— В бумагах я отметила одну странность, с которой я думала, разберусь самостоятельно. Но, к сожалению, не получается.

— О чём речь?

— Это касается вашего мужа и денег компании, — напрягаюсь, собираюсь, вся внимание. — Дело в том, что примерно последние пару недель Аркадий Евгеньевич как-то…

Главный бухгалтер также неуверенно мнётся, раздражая меня своим поведением. Она никогда не вела себя настолько неуверенно, как сейчас.

— Пожалуйста, Александра Сергеевна, вы меня прямо нервничать заставляете, — улыбаюсь, и её эта улыбка, кажется, немного расслабляет.

— Извините. Просто речь о трёх важных составляющих, с таким я в своей работе ранее не сталкивалась. Речь о директоре, и одновременно о вашем муже. И о деньгах. Поэтому мне так сложно подобрать слова.

— Но всё равно сказать придётся…

— Да. Иначе я вынуждена буду уволиться, если не пойму, что происходит в компании. Я привыкла всё контролировать. В общем, Аркадий Евгеньевич слишком свободно стал распоряжался денежными средствами. Но не это важно. Важно то, что он пытается делать это… тихо, если можно так выразиться. Я понимаю, он очень грамотный финансист, он знает многое, и, даже возможно, больше чем я… Но… всё-таки бухгалтерия — это не его направление. У него, кажется, другие задачи?

Она смотрит на меня пристально, ждёт реакции.

— Оценки экономических и инвестиционных рисков, — продолжает, — анализ условий сделок, осуществление аналитических исследований рынка — перечисляет мне то, что я и так знаю. — Конечно, конечно, я помню, что в его обязанности ещё входит распределение денежных средств предприятия, но… отчётность… за отчётность я отвечаю.

Она говорит, говорит, говорит, а мне надо, чтобы замолчала. Переварить хочу понимание слов «он пытается делать это… тихо». Потому что слова эти вызывают у меня шок и недоумение. А ещё не получается неожиданно для себя самой сосредоточиться и понять смысл тех самых слов.

Возможно, это потому, что я выдохлась за последние месяцы интенсивной работы. История с этими подозрениями о недобросовестных партнёрах буквально высосала из меня всю энергию.

Конечно, я могу отказаться от этой сделки из-за подозрений Аркадия и забыть о ней, но я не хочу!

Что-то подсказывает, что я не ошиблась в этих людях, с которыми планировалось столь плодотворная работа.

Сейчас мы с Меркуловым нашли способ выиграть немного времени, сославшись на необходимость закрыть несколько важных вопросов. Но правда на самом деле была в том, что мне нужно было тщательно перепроверить всю информацию, которую предоставил Аркадий. Казалось, весь мир сузился до этой одной задачи и не существовало ничего другого.

Я хотела убедиться, что ничего не ускользнуло от моего внимания, я ушла в это с головой, причём в планах было потратить на это максимум неделю, я уже почти два месяца варюсь в этой истории.

Нет, надо заканчивать. Либо отказываться, либо соглашаться. Даже несмотря на то, что я привыкла просчитывать всё в своей голове в бизнесе, в этот раз в усталости я готова принять решение на эмоциях.

— В каком смысле, тихо? И о каких суммах идёт речь? — собираюсь.

— Дело в том, что Аркадию Евгеньевичу даже доверенность на управление финансами компании не нужна. То есть он может принимать такие решения без согласования с кем бы то ни было…

— Это всё я помню. И?

— Так вот. Но суммы, о которых я говорю, странные. Они и не очень большие и не маленькие…

— Так всё-таки о каких деньгах идёт речь? О каких суммах?

— Посмотрите, — протягивает мне бумаги, — Триста тысяч на прошлой неделе и сто тысяч на этой. Рискнула задать вопрос, на что он снимает такие суммы, но он ... словно оскорбился и заткнул меня, — осекается. — Простите… Сказал, чтобы не лезла.

Замолкает, но я теперь жду продолжения.

— Конечно, чтобы не конфликтовать с директором я могу заказать аудит, и подтвердить корректность введения финансовых дел, но... Вы же всё-таки муж и жена. Плюс, это возможный удар по репутации компании. Я с вами долго работаю, и вредить совершенно не хочется. Признаюсь честно, если бы это был сторонний человек, я бы давно этот аудит заказала. Но здесь...

Опускает лицо, тщательно подбирает слова снова и снова.

— Ох, как же мне некомфортно разговаривать с вами по этой ситуации! Понимаете, при условии, что он не может или не хочет отчитаться бумагами за эти деньги, у меня появилась подозрение, что здесь все признаки нецелевого расходования денег. Повторюсь, допрос я ему устраивать не могу, а вот вы, если не в курсе имеете полное право...

— А! Про эти деньги я знаю, — вынужденно вру, потому что понимаю, какие последствия могут повлечь её подозрения, что я не в курсе ситуации.

Да, наш главный бухгалтер женщина принципиальная, любые проверки, о которых она только что сказала, могут привести компанию к плохой репутации.

Несложно догадаться, если партнёры узнают о ситуации, где муж и жена совместно не могут решить финансовые вопросы, вряд ли с такой компанией кто-то захочет иметь в будущем какие-либо дела.

— Знаете!? Правда?! — и, кажется, она даже счастлива.

— Ну, конечно, просто я сначала растерялась, но потом, когда вы суммы стали говорить, я вспомнила, что мы обсуждали это с ним.