Развод. Я вас не отпущу

Глава 18. Если бы я узнал…

У меня сердце в пятки уходит.

Он не улыбается. Говорит спокойно, даже мягко, но я чувствую, как внутри все обмирает. Потому что от этой мягкости веет опасностью.

Иногда я забываю, каким жестким он может быть. Потому что такой он обычно с другими, с чужими. А со своей семьей он… ну… нормальный. Обычный человек.

Но в такие минуты я резко вспоминаю, что его относительная мягкость — скорее исключение, а не правило. Исключение для меня. Потому что он воспринимает меня своей.

Но как только я уйду, как только перестану быть своей — он меня растопчет. Раздавит. Разорвет на части.

Потому что он умеет быть безжалостным, защищая свое. А Миша — его сын. И всегда им будет.

Вот даже сейчас, как только он что-то чувствует… понимает, что что-то не так, он меняется. У него даже взгляд становится другим.

И от этого у меня мурашки по коже.

Смотрю на него, а в ушах стучит.

У него на лице — то самое выражение, когда он что-то заподозрил, но пока не решил, устраивать ли допрос.

Я быстро моргаю, стараясь не показать растерянность.

— С Леной, — отвечаю буднично. — Я же тебе говорила, у нее сейчас кризис с мужем. В смысле, бывшим мужем. Периодически пишет. Изливает душу.

Пауза. Он продолжает смотреть.

— Она всегда пишет тебе в одиннадцать вечера?

— У нее паническая атака началась, — вздыхаю. — Напугалась чего-то. Я попыталась успокоить. Артем, ты серьезно сейчас?

Он отводит взгляд, но не говорит ни "прости", ни "ладно". Просто поворачивается, берет воду из холодильника и молча делает глоток прямо из бутылки.

— Мне не нравится эта Лена, — внезапно говорит он.

Ну здрасьте приехали!

— С чего это? — осторожно спрашиваю я.

— Она легкомысленная и безответственная, раз развелась. Не относится к браку серьезно. Что у вас может быть общего? — резко спрашивает он, сверля меня взглядом.

Что?..

— Она как раз относилась серьезно! Это муж ей изменил! — возмущенно восклицаю я.

— И что? — бросает он. — Она от этого как-то пострадала? Получала меньше внимания или денег? Насколько я знаю, Денис продолжал заботиться о семье и никуда уходить не собирался, а отношения свои не афишировал. Это именно она решила разрушить их брак из-за глупой гордости.

Серьезно? просто поверить не могу!

Я даже задыхаюсь от негодования. Так вот, значит, как?!

— У нее не было другого выбора, когда все вскрылось! Ей что, надо было закрывать на все глаза?

Он поворачивается ко мне. Возле рта жесткие складки.

— Выбор есть всегда. Можно просто сделать выводы и пытаться сохранить семью. А можно все разрушить и остаться одной — без семьи, мужа и ребенка, — его слова камнем падают в мое сознание.

Во рту все пересыхает.

Он не о Лене сейчас говорит, а обо мне, так ведь? Потому что у Лены нет детей.

Это что — намек? Предупреждение?

Хочет дать мне понять, что если я дернусь — он отберет у меня сына?

Внутри все холодеет от ужаса.

Артем разворачивается и идет к выходу.

— А ты?.. — тихо спрашиваю я.

Но он слышит. Замирает. Медленно оборачивается.

— Ты разве не стал бы все рушить на ее месте? Если бы узнал, что жена тебе изменяет? — дрожащим голосом спрашиваю я. — Пытался бы сохранить семью?

Он смотрит на меня. Его взгляд такой тяжелый, что кажется сейчас вдавит меня прямо в пол.

Он делает шаг ко мне. Второй.

Его рука ложится мне на шею.

Нежно. Угрожающе.

— Если бы я узнал, что моя жена мне изменяет… — тихо и отчетливо произносит он, а пальцы его второй руки сжимают бутылку так, что пластик хрустит, — я бы ее уничтожил.

Смотрит на меня еще мгновение, а затем отпускает и выходит.

Я остаюсь одна на кухне, с колотящимся сердцем.

Ага. А я, значит, терпеть должна и глаза закрывать, да?

Блин…

Он точно что-то почуял. У него этот взгляд — не отпускающий. Не сейчас, так позже снова вцепится. Надо быть осторожнее. И не провоцировать.

Не провоцировать, блин! Вика, ну будь ты уже умнее и сдержаннее! Неужели так сложно просто мило улыбаться и быть ласковой кошечкой?

Но мне сложно. Очень сложно. Я никогда не умела полностью контролировать свои эмоции.

А значит, мне нужно действовать быстрее и активнее. Пока его подозрения еще не оформились в нечто конкретное. Мне нужно торопиться, нет времени на раскачку.

Ночью, когда он уже спит — спиной ко мне, как обычно в последнее время, — я встаю и тихо выхожу из спальни.

Одеваюсь, обуваюсь, беру в ящике в прихожей ключи от его машины.