Развод. Я все могу объяснить.

Глава 1

Наташа
Я вышла от Виктора и сразу столкнулась с препятствием…, пришлось немного задержаться и пропустить людей в коридоре. Дверь за собой не закрыла. Придерживая ее рукой, услышала, что Вите кто-то позвонил. Пока ожидала, поняла, что он ответил на звонок.
Виктор не заметил, что дверь приоткрыта. Или решил, что я уже ушла.
— Солнце, привет! — заворковал он в трубку. — Я тоже рад тебя слышать. Как вы там? Я тоже скучал…
Солнце. Он назвал кого-то «солнце». У меня внутри всё сжалось. Сноху зовут Светлана, но...
— Танюш, как дела у Димы? Все буквы выучил?
Танюша?
Ноги приросли к полу. Медсестра с каталкой уже проехала, путь был свободен, но я стояла как вкопанная, забыв, куда шла. В руках я всё ещё сжимала судно и смотрела на него не понимая, зачем оно мне.
— Девчонки как помогают? А Николай больше не беспокоит? — продолжал Виктор, и в голосе его звучало тёплое, живое участие. — Я уже встаю, хоть пока на костылях, но уже хожу. Скоро буду бегать, врачи обещают... Завтра приедешь? Конечно приезжай, я соскучился.

Дальше слушать я не стала. Пришла в себя, увидела в своих руках судно и поспешила в туалет. Было ощущение, что в груди что-то взорвалось. Не хватало воздуха, чтобы вдохнуть полной грудью, меня слегка потряхивало.

Я все поняла… поняла с кем говорил Виктор. Он говорил с ней, с Таней. Молодая звонкая, трое детей. Младший в первом классе.
Обида разлилась сначала в груди, а потом, кажется, заполнила каждую частичку моего тела. Я уже не могла вернуться к мужу в палату, мне нужно было время, чтобы прийти немного в себя. Присела в коридоре возле работающего телевизора, чтобы просто подумать.

Виктор действительно уже второй день как начал вставать и по не многу с моей помощью передвигаться. Сначала делал первые шаги по палате, а сегодня даже дошли до туалета. Но это было рискованно, там на полу плитка и иногда бывает скользко, можно упасть.

Сейчас он собирался спать. Я решила подождать и вернуться, когда он уснет. Не готова была к разговору. Да и не о чем нам теперь было с ним разговаривать. Решила, что завтра рано утром я уеду. Автобус в шесть утра. Пусть теперь приезжает эта самая Таня и ухаживает за ним.

С меня хватит, достаточно. Я ведь тоже собиралась прилечь, отдохнуть, но вся дневная усталость куда-то делась. Вроде бы и не на работе, но за день натопчешься. То сходи принеси еду из столовой, то отнеси посуду после. И так четыре раза за день. Подай Виктору то, забери это, поставь судно, забери судно, помоги встать, подай костыли, забери костыли…

Я не буду плакать, сама виновата. Дура-дура! Нет, нельзя раскисать. Я поплачу дома, где никто не увидит. Пойду-ка я проведаю Николая Петровича, заодно и попрощаюсь. Он лежит в соседней палате, за ним никто не ухаживал, и я добровольно взяла шефство. Сейчас он уже герой, ходит сам.

Попрощавшись с Николаем Петровичем, нашла нянечку, сунула ей в карман денежку и попросила помочь утром Виктору, пока не приедет новая сиделка. Она удивилась, вскинув бровь, но я объяснила, что мне нужно срочно домой, пора на работу. Ну вот вроде и все…

Посидела еще полчаса в коридоре, все равно спать не хотелось. Потом потихоньку вернулась в нашу палату. Виктор безмятежно спал, слегка похрапывая. А я начала собирать свои вещи в сумку, стараясь его не разбудить. В какой-то момент у меня выпала из рук зарядка от телефона, шлёпнулась об пол. Я замерла. Виктор всхрапнул, перевернулся на бок и затих.
Я выдохнула.

Управилась за пару часов и все же прилегла, хотя спать совсем не хотелось. Запрещала себе думать о прошлом, но мысли душили. Он выбрал другую, ту которая отказалась от него и согласилась отправить в богадельню.
А теперь он ей «солнце». И соскучился.
Обида никуда не ушла, от воспоминаний снова разлилась в груди горячей волной, поднялась к горлу, сдавила.

Конечно, он скоро будет бегать. За ним уже не нужно носить горшки.
Я же не хотела помогать… сын уговорил! А Виктор вытер об меня ноги. Воспользовался и… уйдет к другой.

Какая же я дура! Зачем я его забрала, пусть бы жил в доме инвалидов. Там тоже люди живут.
До боли сдавила мизинец на руке, запрещая себе думать о прошлом, но оно все равно лезло…
Как я приехала к нему полгода назад в больницу— он тогда после аварии лежал, и сын уговаривал: «Мам, ну не бросай его, батя один, у него никого нет. Не чужой же нам человек».

Как сын перевез его к нам, стирала, готовила, вставала по ночам, когда он стонал от боли. Помогали дети, чаще Ваня. Костя жил уже отдельно с семьей.
Как нашла врача, помог бывший одноклассник хирург. Первоначальный диагноз у Виктора был страшный. Инвалидность, даже не колясочник. Возили с детьми на обследования и оплатила операцию. Теперь он будет ходить.

И теперь — Таня. Та, которая отказалась от него. Которая хотела сдать в дом престарелых…, а он соскучился!
— Какая же я дура, — прошептала я снова в темноту. И ничего сильнее не могла сказать.

Все пора на автобус. Оделась, взяла сумку. Такси вызову на улице.
Я вышла на улицу, когда больница ещё спала. Было холодно, конец сентября, на асфальте лежал иней. Я достала телефон, вызвала такси через приложение. Ждала, ёжась от холода.

Машина приехало быстро — старенький белый «Рено», внутри пахло сигаретами и мятной жвачкой.
— На автовокзал, — сказала я водителю, и не узнала свой голос.
Он молча кивнул.

Всю дорогу я смотрела в окно на серые рассветные дома, на редкие фонари, на пустые скамейки. Мозг перебирал, перебирал, перебирал: Таня, Дима, буквы, девчонки, я соскучился…, вспомнила конверт с фотографией маленькой светловолосой девочкой.

Кто она? Я так и не спросила его тогда… а потом фотография исчезла.
У нас два сына. Виктору хотелось дочку, но врачи запретили мне рожать третьего ребенка. У него есть дочка от другой женщины?
Наконец автовокзал.

Я заплакала только когда зашла в автобус. Села у окна, прижалась лбом к холодному стеклу, и слёзы потекли сами, без звука, без всхлипов. Автобус тронулся, за окном поплыла серая трасса, и я дала себе слово: больше никогда!!!
Никогда не быть удобной!
Никогда не верить словам!
Никогда не возвращаться!