Развод. Я все равно уйду

Глава 5

Катя

- Света, - звоню своей младшей сестре. Она у меня мудрая и активная. - Как там мальчишки? По дому не скучают?

- Кать, у них каждый день то карусели, то аквапарк. Что они дома не видели? Не переживай, четыре дня осталось, и мы приедем. У вас там все хорошо?

Не знаю, что ей ответить. Врать не хочу, а говорить честно - стыдно.

- Как всегда, у меня много дел по дому, у Ильи по работе.

О нашей семейной жизни я думала всю ночь, почти не спала. Сначала храп Ильи под боком мешал задремать. Потом я перешла в комнату мальчишек...

“Мужики же красивых девушек любят, а не баб с саженцами” эхом отдавалось в голове. Задрала ночнушку, рассматриваю себя в зеркало. “Да, не шешнадцать...” но еще очень даже ничего.

Не знаю, я как мужики бабу определяют. Нормальная женщина, в меру ухоженная.

Может, и правда, я за своим стремлением угодить всем, создать дом, как с картинки, забыла, что часто это иллюзия, которая ничем не подкреплена?

И все-таки слишком много странных совпадений...

Голова болит, под глазами небольшая синева.
Настроение гадское. Стою на кухне, готолю.

- Катя, - Илья проходит мимо меня к холодильнику, больно шлепает по ягодице. - Ты от меня куда ночью свинтила. Я утром проснулся с диким желанием, рукой рядом пошарил, а там пусто.

Муж стоит в одних трусах в обтяжку, они четко дают понять, “он рад меня видеть”.

- А я тебе завтрак готовлю, чтобы вкусно, полезно.

Он кидает на меня взгляд, как будто я какая-то прокаженная. Осматриваю себя, вроде не испачкалась.

- Илья, что снова не так?

- Все бабы - непроходимые дуры. Мне твой полезный завтрак в триста лет не нужен, я же не в санатории и не в больнице. Мне страсть нужна, секс по три раза в день, - хлопает себя в области паха.

Я никогда не отказывала мужу в близости. Плохое самочувствие, адский недосып с детьми не были причиной. И бревном старалась не лежать, может, я плохо стараюсь, надо кричать, как в фильмах для взрослых. Потом поняла, что мое тело во весь голос кричит, что-то не так: то ногу судорогой сведет, то спину защемит прям в самый ответственный момент.

- Кать, а на столе у нас никогда не было, - подмигивает.

Илья подходит к столу, где я уже поставила приборы, тарелки. Старалась же.

Одним махом все летит на пол. Сервировочные тарелки разлетаются осколками.

- Милая, я такой с утра неуклюжий, - с издевкой цедит.

У меня внутри все оборвалось. Я давно замечаю, что какая-то ерунда творится, то оскорбление “случайно” пролетит, то унизит, иногда прилюдно.

- И что это значит? - смотрю на него исподлобья, если подойдет ближе - огрею сковородой.

- Это прелюдия такая. Ты сейчас на колени станешь, осколки поднимать, а я к тебе пристроюсь, - облизывает языком краешек губы.

- Больше тебе ничего не завернуть? И убирать твое свинство я не буду, подхожу к мойке, к углу стоят щетка и совок. Швыряю их мужу.

- Ага, характер включила. А я думал, что ты мямля. Мне женщина нужна, а ты прислуга! - сначала рычит, потом меняет тон, как будто сообщает мне обыденную новость.

“Я прислуга” “Я баба с саженцами” А ведь он прав, как бы больно не было в этом признаваться. Я положила свою жизнь на семейный алтарь. Да нет, вру.

Я с детства мечтала иметь большую семью, много детей. Кухню с клетчатыми шторами, блинами и вишневым компотом на столе. В этом и есть вся я. И почему мне за это должно быть стыдно?

Илье кто-то звонит, он смотрит в трубку, потом на меня, ухмыляется и выходит.

Что-то мне подсказывает, что это звонят не по работе.

- Твою мать, Катя! Когда ты перестанешь, свои вещи бросать! - орет из зала.

Бегу на крик. Илья зажимает трубку ухом, в руке держит мои очки. Вернее, то, что от них осталось.

- Какого они валяются?

- Ты их вчера вечером брал, когда что-то в пальце иголкой ковырял, - внутри плещется обида. Это мои любимые очки. У меня широкая переносица, поэтому оправу, которая будет сидеть хорошо, найти сложно.

- Могла бы потом убрать. - Кладет обломки на журнальный столик.

Ремонту не подлежат. Или...Ищу по тумбочкам суперклей, где-то должен быть тюбик. Нашла, в прошлый раз я рамку для фото клеила, после того как мальчишки в нее грузовиком кинули.
Клею аккуратно, все равно все пальцы слипаются. Очки вроде теперь “как бы целые”, но если присмотреться, то немного кривоваты. Надеваю, на миллиметр сдвинулся оптический центр, из-за чего картинка плывет.

- Кать, ну, прости. Ты меня сегодня с утра вывела. Я виноват. С меня новые очки, рецепт остался? - не вижу, чтобы муж сильно раскаивался, но все равно это шаг ко мне навстречу.

- Я сама куплю, - бурчу под нос, верчу в руках кривули.

- Пусть это будет от меня подарок. Не знаю, что со мной, встал не с той ноги, - вроде извиняется, но нет раскаяния.

Снова ныряет в телефон, кому-то улыбается, пальцы быстро бегают по кнопкам. На него это не похоже, с того момента, как придумали голосовые сообщения - Илья пользуется только ими.

- Может, и платье тебе новое купим, - Не пойму кому он говорит, мне или телефону.

- Илья, ты сейчас мне? - застыла, жду ответа.

- Я похож на дурака, который сам с собой разговаривает. Не хочешь со мной ехать, я один справляюсь. Давай рецепт.

- Прямо сейчас? - хлопаю глазами. Ощущение, что я смотрю фильм, но его как-то странно смонтировали, потеряли какие-то кадры. - Поехали, почему не хочу.

Илья с удивлением поднимает на меня глаза, как будто рядом не я, а собака Баскервилей. Страшная и ужасная.

- Кать, - в голосе уже металл и раздражение. - Ты мне уже всю голову запарила, то едешь, то нет. Ни у одного мужика терпения не хватит тебя терпеть, а я терплю. Уходит в комнату.

Оборачиваюсь, кухня, как после погрома. И сколько бы я ни хорохорилась, а убирать все равно мне. Заметаю осколки.

- Кать, ну е-мое, - Илья уже стоит одетый. - Я кого жду.