Развод. Я заберу твои мозги

Глава 1

Запах дорогих лилий всегда вызывал у меня мигрень. Но сегодня пришлось терпеть: юбилей мужа, триста гостей в зеркальном зале «Метрополя», пресса, фотовспышки.

Я поправила подол изумрудного платья и посмотрела на сцену. Там, под лучами софитов, стоял мой муж — профессор Вадим Воронецкий. Мужчина года, лучший нейрохирург страны, человек, который «вернул надежду тысячам безнадежных пациентов».

— Этим успехом я обязан одному человеку, — бархатный голос Вадима разнёсся из динамиков. Он повернулся к залу, отыскивая меня взглядом. — Женщине, которая шла со мной рука об руку.

Сердце привычно пропустило удар. Я приподняла бокал, готовая улыбнуться, но Вадим смотрел… мимо меня. Чуть левее. Туда, где у края сцены стояла Алина — его новая двадцатипятилетняя ассистентка.

— Моей музе, моему главному помощнику, — закончил Вадим, и Алина, сияя белозубой улыбкой, поднялась к нему.

По залу пронёсся вежливый шёпот. Гости переглядывались. Я медленно опустила бокал на стол. Стекло тихо звякнуло о фарфор. Это была не просто пощёчина. Это был публичный демонтаж моей жизни.

Десять лет. Десять лет я сидела в его тени. Пока Вадим блистал на операциях, я — дипломированный врач-генетик с красным дипломом — сидела в нашей домашней лаборатории. Это я рассчитывала формулы для его уникальных малоинвазивных вмешательств. Это я написала за него две монографии и докторскую, пока он строил связи в министерстве. Я добровольно стёрла себя, поверив его «Мы же одно целое, Верочка, какая разница, чьё имя на обложке?».

Оказалось, разница была.

Когда официальная часть закончилась, я дождалась, пока Вадим освободится от журналистов, и перехватила его у выхода на террасу.

— Вадим, нам нужно поговорить. Что это было?

Муж обернулся. В его глазах не было ни капли вины, только холодный, трезвый расчёт. Он даже не попытался извиниться.

— Вера, не устраивай сцен. Здесь пресса. — Сцен? — я почти рассмеялась, но в горле встал ком. — Ты со сцены назвал свою любовницу главным помощником. Мои исследования по регенерации нервных окончаний… ты ведь презентовал их министерству под её именем, верно?

Вадим вздохнул, будто общался с капризным ребёнком, и поправил идеальные манжеты.

— Твои исследования? Вера, посмотри на себя. Ты последние пять лет не выходишь из дома. У тебя депрессия, ты сидишь на таблетках. О каком научном вкладе ты говоришь? Ты просто помогала мне с оформлением текстов. Алина — практикующий хирург. Ей нужнее для карьеры.

Мир вокруг меня на секунду потерял фокус. Таблетки? Да, я пила витамины и лёгкие успокоительные, которые он сам мне приносил, заботливо наливая воду по вечерам.

— Ты… ты с ума сошёл? — прошептала я, чувствуя, как внутри зарождается ледяной ужас. — Я вела этот проект от первой строчки до последнего эксперимента!

— У тебя нет доказательств, Вера, — тихо, почти ласково произнёс Вадим, сделав шаг ко мне. — Все патенты оформлены на клинику. Все рабочие файлы на домашнем сервере… кстати, я сменил пароли сегодня утром. Ты больше не имеешь к ним доступа. Завтра мои юристы привезут тебе документы на развод.

— Развод? — это слово ударило под дых. — Да. Я благодарен тебе за прошлое, но мне нужна женщина, которая соответствует моему статусу. А не замкнутая домохозяйка с нестабильной психикой. Я оставлю тебе квартиру на окраине и неплохое содержание. Если подпишешь всё тихо. Если начнёшь качать права — я признаю тебя недееспособной. Справки от твоего лечащего врача у меня уже есть. Ты ведь доверяла моему другу, профессору кафдры психиатрии?

Он улыбнулся. Той самой улыбкой, в которую я влюбилась на третьем курсе. Улыбкой человека, который просчитал операцию на мозге до миллиметра. Он предусмотрел всё. Он отрезал меня от науки, от денег, от моего собственного имени. Он превратил меня в невидимку.

— Уходи домой, Вера. Вызови такси. Тебе нужно отдохнуть, — Вадим развернулся и пошёл обратно в сияющий зал, где его ждали шампанское, слава и Алина.

Я осталась стоять на террасе. Ветер с реки обжигал лицо, но внутри меня горел совершенно другой, яростный огонь.

Вадим совершил одну ошибку. Огромную, фатальную ошибку, которую часто совершают самовлюбленные мужчины. Он поверил в собственную гениальность. Он искренне поверил, что раз он носит звание «лучшего хирурга», то он действительно бог.

Но богом в той лаборатории была я.

Я достала из сумочки смартфон. Руки слегка дрожали, но пальцы уверенно вбивали команды. Да, Вадим сменил пароли на домашнем сервере. Но он забыл, что архитектуру этого сервера настраивала я. И я оставила там «заднюю дверь» — крошечный бэкдор, который не засечёт ни один системный администратор.

Я вошла в систему. Мой последний проект — биогель для восстановления спинного мозга после аварий — был на месте. Но Вадим не знал главного. Та версия, которую он забрал себе и собирался завтра представить инвесторам из Швейцарии на закрытом симпозиуме, была… сырой. В ней не хватало одного ключевого компонента. Катализатора, без которого гель через сорок восемь часов превращался в обычную бесполезную слизь.

Формула катализатора хранилась не на сервере. Она была у меня в голове.

«Ты хочешь развода, Вадим? — подумала я, глядя сквозь стекло, как мой муж обнимает за талию молодую ассистентку под аплодисменты толпы. — Ты его получишь. Но вместе со штампом в паспорте ты потеряешь всё. Я заберу своё имя. Я заберу свою науку. И я посмотрю, кем ты станешь, когда у тебя отберут чужие мозги».

Я развернулась и пошла к выходу, на ходу срывая с шеи подаренное им бриллиантовое колье. Оно с тихим стуком упало в урну у дверей.

Игра началась. И в этой операции скальпель будет в моих руках.