Развод: я заберу все!

Глава 1

— Нет, это не то, что я хотела, — я говорю стараясь, чтобы мой голос звучал мягко и вежливо. Ещё раз обвожу взглядом гостиную, и тяжелый бархат новых штор цвета перезрелой сливы, кажется, высасывает из комнаты весь воздух и свет.

Кристина, декоратор и хорошая подруга моей снохи, вскидывает идеально выщипанную бровь. Ей двадцать семь, и она смотрит на меня с тем снисходительным терпением, с каким смотрят на капризных, выживших из ума старух. Хотя мне всего сорок восемь. Я — мать четверых сыновей, жена успешного бизнесмена и хозяйка этого прекрасного места. И я точно знаю, какой текстиль я хотела для своего дома.

— Вера Владимировна, мы же все согласовали. Именно этот оттенок, эта фактура. Посмотрите, как роскошно он играет на свету.

Она проводит рукой по портьере, и ее тонкие пальцы с миндалевидными ногтями цвета нюд кажутся чужеродными на этой ткани.

Я помню наш разговор до мельчайших деталей. Я просила легкий, воздушный тюль и плотные шторы цвета утреннего тумана, чтобы они гармонировали с серебристой патиной на мебели. Лилия, жена моего старшего сына, так расхваливала эту Кристину, этого «гения текстильного дизайна». И я резонно подумала, почему бы не дать шанс начинающему декоратору. Помогу девочке, поддержу и заодно обновлю интерьер.

— Кристина, возможно, вы меня не так поняли, — я все еще пытаюсь сохранить хрупкий мир. — Я говорила о серых, дымчатых оттенках. Мы же смотрели образцы.

— Нет, мы остановились именно на этом, — она улыбается, но ее глаза, холодные, как два кусочка льда. В них проскальзывает что-то похожее на насмешку. — Может быть, вы просто забыли?

Это последняя капля.

Забыла? Я, которая помню дни рождения всех друзей моих четверых сыновей? Я, которая держу в голове расписание мужа, его сделки и имена его партнеров, просто чтобы вовремя спросить, как все прошло?

— С памятью у меня все в порядке, — мой голос звучит тверже, и в нем появляются нотки металла, которые моментально распознают мои близкие. Они называют это «командирским тоном». — Более того, у меня все записано.

Я достаю телефон, открываю заметки и протягиваю ей. Там, черным по белому, в отдельном файле под названием «Гостиная»: «Текстиль. Тюль — вуаль, цвет шампань. Портьеры — блэкаут, рогожка, цвет — утренний туман, арт. 7854».

Кристина лишь мельком смотрит на экран. Ей неинтересно. Она будто уже победила.

— Сергей все одобрил, — бросает она небрежно.

Сергей? Мой муж? Человек, который за двадцать девять лет нашей совместной жизни ни разу не высказал своего мнения о цвете обоев или форме диванных подушек? Он всегда говорил: «Вер, это твое царство. Делай, как считаешь нужным, у тебя безупречный вкус. Мне все нравится». Это была наша негласная договоренность, одна из сотен тех, что скрепляют наш брак.

— Сергей? — переспрашиваю я. — А причем тут Сергей? Он никогда не вмешивается в декор и полностью мне доверяет.

Кристина смотрит на меня в упор, и в ее взгляде плещется торжество.

— Да, именно, — медленно кивает она, смакуя каждое слово. — Он доверяет своей жене.

— Кристина, я вами все в порядке? Я и есть его жена.

— Нет. Он просто позволяет вам ещё немного тут пожить, пока оформит все официально. А весь этот декор я делаю под себя. Потому что скоро я стану хозяйкой в этом доме. — Она делает шаг ко мне, ее духи — что-то сладкое и приторное — бьют в нос. — Я рожу ему дочь, которую не родила ты и уже не сможешь!

Кровь отливает от моего лица, но внутри все закипает ледяной яростью.

— Я родила ему четырех сыновей. Ты серьезно думаешь, что Сергей променяет свою семью на тебя? — я презрительно фыркаю. — Уходи, — указываю я этой сумасшедшей на дверь.

Она смеется. Громко, заливисто.

— Я? Это ты вали отсюда! Сергей подарил этот дом мне! Я его хозяйка.

— Что за бред ты несёшь? — слова застревают в горле.

— А ты позвони ему и спроси, — издевательски усмехается Кристина.

— Зачем? Я доверяю своему мужу, — зеркалю ее издевку. — А вот охранника я сейчас позову.

Я тянусь к телефону, чтобы набрать номер охраны, и в этот самый момент экран вспыхивает входящим вызовом. «Сергей». Как нельзя кстати. Я принимаю звонок, не сводя глаз с торжествующего лица Кристины.

— Сергей, привет, милый, тут…

— Вера, — его голос, обычно теплый и родной, сейчас звучит как чужой, отстраненный, словно доносится через толщу льда. — Я сейчас заеду, нужно поговорить.

Он резко перебивает меня. Он никогда меня не перебивал. И по этому непривычно холодному тону, по этой убийственной вежливости я понимаю, что всё действительно изменилось. И уже ничего не будет как прежде.