Развод: я заберу все!

Глава 2

Сергей отключается. Телефон в моей руке кажется тяжёлым куском льда. Я медленно поднимаю глаза от погасшего экрана на Кристину. В ее взгляде — чистый, незамутненный триумф. Она не просто победила, она наслаждается каждой секундой моего молчаливого поражения. Улыбка трогает уголки ее губ, превращая маску ангелочка в расчетливую стерву.

Но внезапно что-то меняется, и вместо того чтобы остаться и упиваться своей победой, она резко разворачивается и почти бегом направляется к выходу из гостиной. Этот поспешный уход, это внезапное бегство зажигают во мне крошечную, отчаянную искру надежды.

А что, если она соврала?

Что, если вся эта история — наглая, продуманная ложь, чтобы рассорить нас с Сергеем? И теперь, когда он действительно едет сюда, она просто боится, что ее обман раскроется, и торопится сбежать до его приезда?

Эта мысль обволакивает меня защитным спасительным коконом. Мне сейчас больше всего хочется, чтобы это оказалось правдой. Чтобы мой муж сейчас вошел и, увидев мое лицо, спросил: «Вер, что случилось?» А я бы рассказала ему про эту сумасшедшую, и мы бы вместе посмеялись выставили ее из дома и нашей жизни.

Я срываюсь с места и спешу за ней.

— Кристина, стой!

Я нагоняю ее уже на широком крыльце, сбегая по ступеням, в тот самый момент, когда во двор въезжает черный внедорожник Сергея. И тут Кристина, бросив на машину быстрый взгляд, неожиданно резко садится на ступени, хватается за лодыжку и… начинает плакать. Тихо, всхлипывая, как от реальной боли.

Я застываю в полной прострации. Что это за спектакль?

— Что такое? — спрашиваю я, подходя ближе, но она только качает головой, пряча лицо в ладонях.

Но через несколько мгновений до меня всё доходит.

Сергей проезжает мимо въезда в гараж. Он не паркуется на своем обычном месте. Он подъезжает прямо к крыльцу.

Дверь распахивается, и он буквально вылетает из машины. Мин, и он оказывается рядом с Кристиной, присаживается перед ней на корточки. Его движения резкие, полные тревоги. Той самой тревоги, которую я так часто видела в его глазах, но которая всегда была адресована мне или нашим детям.

— Кристи, что случилось? — его голос — низкий, взволнованный. Он берет ее за плечи, заставляет посмотреть на него, напрочь игнорируя меня, стоящую в метре от них.

— Ничего, Сергей, правда… — всхлипывает она, и в этом всхлипе столько фальшивой беззащитности.

— Что — «ничего»? — он вглядывается в ее заплаканные глаза. — Что произошло?

Она поворачивается, бросает на меня короткий, полный яда взгляд и снова опускает голову.

— Вера… она догадалась, расстроилась и… не сдержалась, выгоняя меня из дома.

— Что?! — гаркает Сергей, и наконец поднимает на меня глаза.

Я вижу в них не стыд, не вину, не сожаление. Я вижу там гнев. Чистый, обжигающий гнев, направленный на меня. Он смотрит не как провинившийся муж, а как защитник своей новой избранницы, своей женщины.

В этот момент я все понимаю. Он приехал не для того, чтобы поговорить. Не для того, чтобы что-то объяснять или просить прощения. Он приехал, чтобы поставить меня перед фактом. И этот холодный, яростный взгляд говорит мне, что обсуждать уже нечего. Решение принято.

— Это неправда, — отрезаю я наглую ложь Кристины. Голос звучит твердо, но внутри все вибрирует от напряжения и обиды. Я смотрю мимо нее, прямо в глаза мужу. — Но я, Сергей, хочу услышать, что происходит, лично от тебя. Потому что, учитывая спектакль, который она здесь устроила, не вижу причин верить и всему остальному.

Мои слова должны вернуть его в реальность, заставить усомниться. Но вместо этого Кристина просто повышает ставки. Она захлебывается в рыданиях, прижимаясь к его плечу.

— Сережа, увези меня отсюда, пожалуйста... Она такая жестокая. Она... она пожелала смерти нашей малышке!

У меня отвисает челюсть.

Такой наглости и беспринципной лжи я не встречала за всю свою жизнь.

Да он не в себе, если поверит этому бреду!

Но он… верит.

Сергей заботливо помогает Кристине подняться. Он обнимает ее, несколько раз погладив по ее идеально окрашенным белокурым волосам.

— Ты точно в порядке? — уточняет он. В голосе сквозит неподдельная забота.

— Н-не знаю, — шепчет Кристина, припадая к нему. — На ноге точно будет ушиб.

— Иди в мою машину, — просит он мягко.

— Но я тут на своей...

— Я скажу, чтобы ее пригнали после обеда.

— Хорошо, милый, как скажешь.

Кристина, опираясь на руку моего мужа, на секунду поворачивает голову в мою сторону. И я вижу это. Сквозь маску невинной, заплаканной жертвы пробивается кривая, торжествующая ухмылка. Дьявольская сущность, просвечивающая через ангельский лик.

Она хромающей походкой направляется к его машине, а мой муж, мой Сергей, разворачивается ко мне. В его глазах больше нет гнева. Только холодная, ледяная сталь.

— Пошли, — грубо бросает он и, не дожидаясь меня, проходит мимо, в дом. В пока ещё наш дом.