Развод: я заберу все!

Глава 8

Я с предельной внимательностью всматриваюсь в дорогу, с силой удерживая кожаную оплетку руля, но мысли, как заевшая пластинка, раз за разом возвращаются к разговору с Глебом.

Его пустой, безразличный взгляд. Его брошенное с пренебрежением «десять из десяти» про любовницу отца. Его готовность продать меня за машину и два года беззаботной жизни…

Во рту горький привкус. Но, как ни странно, это не горечь обиды на сына. Это горечь разочарования в муже.

Я понимаю, что Сергей сыграл на слабостях Глеба, поймав его в самый нестабильный момент. Юношеский максимализм. Желание брать от жизни всё и сразу. И, конечно же, пьянящая жажда абсолютной свободы. Глеб далеко не дурак, он умеет и думать, и работать, когда захочет. Но сейчас бушующие гормоны затмевают разум.

Я уже проходила это. Трижды. С каждым из старших сыновей. Я видела, как терпение, последовательность и тихая, ненавязчивая материнская любовь превращали неуправляемых, колючих подростков в стабильных, осознанных молодых людей. С Виктором было проще. С Кириллом и Романом — гораздо сложнее, они и по темпераменту совсем другие. Но мы справились. Я справилась при поддержке Сергея.

Но Глеба он откровенно баловал. Всегда. А сейчас… сейчас он оказывает сыну медвежью услугу. Покупает его преданность, поощряет его эгоизм, учит его тому, что все в этом мире имеет свою цену, даже честь семьи.

Раздражение от этой мысли обжигает сильнее, чем обида на сына за его безразличие. Это мой ребенок. И родной отец его калечит. Прямо сейчас, на моих глазах, ради собственного удобства.

За очередным поворотом я выезжаю на финишную прямую к языковому лагерю внучки. И меня пронзает другая, еще более дикая мысль.

Неужели они все? Все четверо? Могли поверить в ту чушь, что я, узнав об измене, буду как ни в чем не бывало «держать лицо»? Изображать счастливую семью на юбилее, улыбаться гостям, зная, что у моего мужа уже есть другая? Это же абсурд. Это настолько не похоже на меня, на мои принципы, на все, чему я их учила.

Или то, что предложил им Сергей было слишком заманчиво? Не нужно было делать выбор, не нужно было задавать отцу неудобные вопросы, не нужно было смотреть в глаза матери. Проще было принять его ложь за чистую монету и продолжать жить своей жизнью.

Я паркуюсь у ворот лагеря. Глушу мотор. Несколько секунд сижу в тишине, собираясь и настраиваясь на позитив.

А едва выхожу из машины, ко мне выбегает Белла, моя семилетняя внучка, уже закончившая первый класс и считающая себя невероятно взрослой.

Она с разбегу врезается в меня, крепко обнимает на талию.

— Бабуль, сегодня было так классно! Даже интереснее, чем вчера! А завтра у нас будет мини-олимпиада! Нам дали костюмы. Нужно будет прийти сразу в них!

— Замечательно! — я обнимаю ее в ответ, зарываясь носом в пахнущие солнцем и травой волосы. — Я рада, что твой день удался.

— Да, жалко, что Ярик еще маленький, ему бы тут тоже понравилось.

Мы возвращаемся к машине, и Белла, забравшись на заднее сиденье в свое кресло, деловито пристегивается.

— Бабуль, а давай устроим сегодня у тебя ночевку в саду, с палаткой? Пожарим колбаски с грибочккми на костре и вообще! Уже тепло, я целую неделю заполняю дневник погоды, и ночью не холодно!

Сердце болезненно сжимается. Каждое слово внучки, как соль на рану. Дом. Сад. Костер. Все то, что я создавала годами, с любовью и заботой, сначала для своих детей, а теперь и для внуков. А новая подружка Сергея совсем не прочь присвоить результаты моего труда.

— Нет, милая, с ночевкой под открытым небом пока повременим.

— Ну бабулечка, ну пожалуйста! — упрашивает Белла.

— Это у вас семейная неделя, побудешь с родителями и братьями.

— Ой, ну я ж с ними и так всегда! Хочу к тебе! С мамой скучно, она с Русланчиком устает, не хочет с нами играть.

— Белл, ну ты же уже взрослая, можешь развлекать братьев.

— А я что делаю? — сверкает глазами моя маленькая хитрюшка. — Предлагаю развлечение! У тебя, бабулечка.

Я невольно улыбаюсь, качаю головой и вспоминаю, как мы с Витей и Сергеем забирали ее из роддома. Крошечный, сморщенный комочек. А сейчас — такая взрослая. Но да, совсем не принцесса. Настоящая пацанка. При всей своей миловидности, Белла никогда не позволяла ни мне, ни матери наряжать ее в платья. Никаких украшений и причесок. Сначала мне было чуточку обидно, самую малость. А потом я просто переключилась в режим самой лучшей бабушки, потому что точно знала, что может понравиться такому активному, любознательному ребенку.

Сергей внучку любил, как, впрочем, и внуков. Но того обожания, той слепой нежности, что была у меня с ними, у него не было. С сыновьями в их дошкольном возрасте он был гораздо ближе. Может, это и есть тот самый долг, который они сейчас вернули отцу за счастливое детство?

Я даже фыркаю от этой мысли. А я? Я, значит, должна была быть хорошей просто так. Мне ничего возвращать не надо?

Мы заезжаем на подземную парковку большого жилого комплекса. Поднимаемся в лифте. Я стою, держа внучку за руку, и возвращаюсь к ещё одному воспоминанию: как я с ее второй бабушкой, моей сватьей, скинулись и подарили эту квартиру Виктору с Лилей.