Развод. Забирай его себе

Глава 4. Испанский стыд

К счастью, это не он.

В дверях стоит Алексей Григорьевич. Он хмуро осматривает комнату и взгляд его тяжелеет, когда он переводит глаза на любовницу Захара. На мгновение его лицо искажает гримаса боли или стыда, но он тут же прячет её за маской жесткости, сжав губы в тонкую линию.

- Захар, - его голос низкий и суровый, - почему эта бль… блудница ещё здесь? Или ты выпроводишь ее сам, немедленно, или я помогу.

Еще до того, как он это сказал, я ощутила, что его появление придало мне сил. Он стал той самой опорой, которая была мне нужна. Увидев его, я не знала, поддержит ли он меня или встанет на сторону сына, но я снова внутренне собралась.

Нет, мне не стало легче, присутствие свекра не притупляет боль и не заглушают то незнакомое чувство, которое бурлит у меня внутри, но мне тепло от того, что не я одна чувствую себя обманутой и преданной. От благодарности за его поддержку у меня до боли щемит в груди.

Жанна открывает рот, желая возразить ему, но мрачный холод в глазах свекра заставляет ее заткнуться. Мудрое решение… Старший Харитонов слов на ветер не бросает и на полном серьезе может выволочь секс-конкурщицу из квартиры за крашеные патлы. Хотя выволакивать, конечно, нужно не ее, а моего похотливого муженька - его сыночка, - который оседлал первую попавшуюся кобылку… Ну или она его оседлала - не суть.

Так и не сказав ни слова, лошадница захлопывает свои надутые филлерами рыбьи губы - когда она, возмущенно глядя на Захара, не заступившегося за нее перед отцом, хватала ими воздух, сходство с рыбой было поразительным. Её недавняя самоуверенность и даже наглость тут же куда-то испаряются. Бросив на Захара еще один говорящий взгляд, но, так и не дождавшись от него никакой реакции, она все же двигает к выходу.

Я тоже не удостаиваю ее взглядом, когда она проплывает мимо.

- Ты не смеешь мне указывать, отец! - цедит муж, мрачно глядя на свекра, когда за Жанной закрывается дверь.

Я облегченно выдыхаю - видеть ее надменное лицо и представлять, как эти двое высмеивали меня в моем же доме… невыносимо.

Хотя смотреть на мужа мне еще противнее - Жанна была мне никем, ничего мне не должна и ничем не обязана. Ни уважать, ни считаться со мной, ни хранить мне верность. Да, она с первого дня их знакомства знала, что Захар женат, и очень скоро она познакомилась со мной, и для меня чужой мужик - табу. Но у всех у нас разные моральные устои и разный уровень беспринципности.

- Я уже взрослый мальчик и сам решаю…

Алексей Григорьевич не дает ему договорить, резко обрывая:

- Молчи. Сам ты будешь решать, когда твоя решалка будет в районе головы, а не в районе простаты.

И муж замолкает - к отцу он всегда относился с большим уважением.

Я не смотрю ни на одного из них, опустив глаза в пол - не хочу показать, как пылают мои щеки. Несмотря на то, что свекор встал на мою сторону в этом конфликте мужа и жены, мне стыдно, что он стал невольным свидетелем того, что тут произошло. Это и стыд за собственное унижение - никто не станет щеголять тем, что ему изменили, - и испанский стыд за мужа, что он так опозорился перед своим отцом.

Чтобы заполнить гнетущую паузу, тихо спрашиваю у него:

- Алексей Григорьевич, а дети - где они?

Он поворачивается ко мне:

- Во дворе. Павел уже взрослый, он присмотрит за Лерой, - отвечает суровым ворчливым голосом, но я понимаю, что это направлено не против меня, так он прячет свою боль и стыд за сына.

А ведь это он еще не видел того, что видела я, только услышал самый конец разговора...

И в этой части было про его еще одну внучку… Слышал ли он это или не успел?

Нет, я не могу спрашивать. Это… неправильно. И, в общем-то, не мое дело. Со своими внебрачными внуками они разберутся без меня.

Ничего больше не сказав и даже не взглянув на сына, Алексей Григорьевич выходит, оставляя меня один на один с Харитоновым, но мне не страшно. Все страшное уже случилось…

Захар смотрит на меня мрачным взглядом и как будто подбирает слова, но ничего сказать не успевает - его отец возвращается с коробками и чемоданом.

Вновь не обращая внимания на Захара, будто его тут и нет, обращается только ко мне:

- Варь, я поеду. Ты справишься тут?

- Да, конечно, - пытаюсь улыбнуться.

- Ты - сильная, - серьезно говорит он и вдруг осторожно, словно боясь напугать, обнимает меня на прощание, а я замираю от этой неожиданной близости, ведь за все эти годы, что мы - одна семья, мы едва ли обменивались рукопожатиями.

Свекор - человек закрытый, и моя жизнь должна была рухнуть у него на глазах, чтобы он дал волю эмоциям. Но от этого они и ценнее.

Тяжелый взгляд мужа я игнорирую, глазами провожая его отца за дверь. Он уходит, и мы с Захаром остаемся один на один в нашем противостоянии.

И я внезапно понимаю, что знаю, что буду делать. По крайней мере, сегодня.

Я точно не останусь в этом доме, в котором все еще пахнет сексом с чужой женщиной. Мне нет места в этом запахе. А моим детям - тем более.

- Мы сегодня с детьми ночуем у Лизы, - объявляю я Захару, даже не глядя на него, - а завтра снимаем другую квартиру.