Развод. Забирай его себе

Глава 8. Переломная ночь

Как ни стараюсь, уснуть не получается. Что, конечно, неудивительно после испытанного стресса.

Стоит мне только закрыть глаза, как я вижу мужа с запрокинутой головой, его лицо, перекошенное от страсти. Слышу голос его любовницы, стонущий и противный, бьющий по нервам. Влажные шлепки, гулкий звук, который, кажется, до сих пор звенит в ушах. Как же мерзко! У меня перехватывает дыхание, и, задыхаясь от гадливости, я немедленно распахиваю глаза, но лучше не становится.

Картинка становится даже как будто ярче, четче, острее. На белой поверхности матового потолка, как на экране проектора, передо мной снова и снова проигрывается - будто немое кино - та отвратительная сцена. Монотонно двигающийся Захар, эта его самодовольная полуулыбка, её болтающиеся длинные волосы…

Захар. Мой Захар. Тот, кто клялся, что будет любить меня всегда, кто называл меня своей любимой, своим всем. И теперь это "все" стало для него ничем, ненужной вещью, пустотой, которую он так легко заменил на… первую попавшуюся доступную шлюшку. И не просто изменил, а успел завести с ней ребенка, завести еще одну семью - другую жизнь, - пока я ничего не знала.

Как же я могла быть такой слепой? Или он так хорошо притворялся?..

Мои пальцы сжимают одеяло, которым я укрыта, ногти больно врезаются в ладони. Как он мог? Как он мог так поступить? С нами. Со мной. С нашими детьми.

Сердце начинает колотиться быстрее. Дети… Повернув голову, смотрю на Леру, мирно спящую рядом со мной и не подозревающую о том, что происходит в нашей семье.

Боже! Как рассказать ей об этом ужасе?! И Паше - как?! Но и как промолчать?..

Это еще менее возможно. Тем более, когда у их отца есть еще один ребенок. Это не та информация, которую можно утаивать. Не та... Пашка мне этого просто не простит. Хотя бы ему я обязана рассказать.

Но как они воспримут это? Как я вообще смогу им это объяснить? Лера слишком мала, чтобы понять, но все равно она будет плакать и скучать по отцу.

А Пашка… Ему и объяснять особо не придется. У него есть друзья и в школе, и в футболе, у которых родители разведены, так что он уже знает, что это такое. И невозможно представить, как он отреагирует.

А если замкнется в себе, если станет бунтовать?.. Ему тринадцать лет, это сложный период, и ему нужен отец. Очень нужен. Но его не будет рядом.

Меня накрывает новая волна боли, она обжигает, заставляет сложиться пополам, сжаться в комок. Эта боль не только в голове, она во всем теле. Она гложет изнутри, отравляет кровь. Пытаясь убежать от нее, я сажусь, опираюсь локтями на колени и зарываюсь лицом в ладони. Мне хочется закричать, но я не могу. И не хочу.

Не хочу страдать!

Захар не заслуживает, чтобы я по нему убивалась. Он разрушил нашу семью, разрушил мое доверие, растоптал любовь, но я не позволю, чтобы он разрушил и меня.

Не знаю, сколько проходит времени, но я чувствую, что лежать или сидеть вот так без сна больше не могу. Воздух в комнате кажется густым, вязким, как трясина - его тяжело вдыхать. Я встаю, босиком иду на кухню, стараясь не издавать ни звука. Лерик спит крепко, ее даже пушкой не разбудишь - она и не пошевелилась, пока я тут волчком вертелась рядом, - а вот у Пашки сон чуткий, и дверь в детскую не заперта. Если он увидит, что я шатаюсь ночью по чужой квартире, то сразу поймет, что что-то не так, и рассказывать ему всё мне придется уже сейчас.

На кухне наливаю воду в стакан. Прохладная жидкость скользит по горлу, но даже это не приносит облегчения. Подойдя к окну, упираюсь ладонями в подоконник и смотрю на ночной двор, ярко освещенный фонарями, чей свет отражается от искрящегося снега. От этого светло почти как днем.

Я задумываюсь над словами Лизы, что несправедливо, что мы должны скитаться, как сиротки, а Захар будет жить в комфорте. Конечно, она права. Почему, правда, изгнанниками должны стать мы?

Это не я - преступница, а Харитонов, пусть он и валит из квартиры. Но тут же возражаю сама себе:

"А тебе останется стол, на котором эти двое?.."

Я стискиваю зубы и представляю, как, замахнувшись огромной кувалдой, опускаю ее на толстую мраморную столешницу, разнося ее в щепки, как Захар разнес мое доверие, мое сердце и мою жизнь.

- Не спишь? - раздаётся за спиной голос Лизы, и я вздрагиваю.

Оборачиваюсь - она стоит в дверях.

- Не спится, - отвечаю глухо.

- Мне тоже, - Лиза подходит ко мне и становится рядом. Тоже смотрит на ночную улицу, не на меня. - Твоя история покоя не даёт. Не укладывается в голове, что твой Захар… Я всегда думала, что вы идеальная пара. У вас образцовая семья. И тут такое…

- Никто не идеален, Лиз, - говорю тихо, и даже голос не дрожит.

Она молчит, но я чувствую, считываю ее напряжение и маету.

- Борису позвонила? - перевожу взгляд на нее, догадавшись, что именно гложет подругу.

Моя драма ее тоже, конечно, тревожит, но не так, чтобы не спать.

- Звонила, - вздыхает она покаянно.

- Лиз, не накручивай себя зря, - говорю я твёрдо. - И не выноси без причины мозг мужу. То, что у Захара давно есть любовница, не значит, что и у Бориса она есть.