Развод. Забирай его себе

Глава 9. Любимый

Утром на кухне шум, словно в улье. Три пацана и девочка, которая, несмотря на маленький возраст, не уступает им ни в чем - если не превосходит, - громко смеются, дразнят и перекрикивают друг друга, и спорят из-за всего. Из-за того, кто где сидит, из-за кружек с мультяшными героями - кому какая достанется, из-за ложек в форме лопат - все хотят совковую, но их только три, и кому-то должна достаться штыковая. Уступить, конечно же, приходится Паше - парни у себя дома, а Лерка не сдастся ни за что. Поэтому моему мальчику приходится включить взрослого и уступить сестре.

Лиза, энергичная и бодрая, несмотря на бессонную ночь, порхает между ними с тарелками с румяными панкейками, кесушками с вареньем, сгущенкой, медом и разными сиропами, а я разливаю напитки - кому сок, кому чай.

- Ну-ка, быстро все прекратили галдеть! - громко командует она, хлестко хлопнув себя полотенцем по бедру. - Когда я ем?..

- Я глух и нем… - нестройным хором заканчивают за нее все четверо, и Лера громче всех.

И действительно замолкают. Шкодливо переглядываются с набитыми ртами, но не произносят ни звука.

Я наблюдаю за ними, и впервые за эти сутки мне становится чуточку легче. Энергия детей, их смех, веселье - всё это на время отодвигает мою боль, отгоняет тяжелые мысли, пусть и ненадолго. Даже чувствуя себя сейчас на самом дне, не могу не улыбнуться, глядя на этот хаос.

- Мама, а можно мне ещё блинчик? - поднимая на меня ясные глаза, тянет Лера свою пустую тарелку.

- Ещё один, - разрешаю, в ответ протягивая ей блюдо с панкейками.

Я не считала, конечно, но, кажется, дочь съела уже штук шесть, для нее это очень много. Но разве она остановится, пока мальчишки еще едят?

- У вас что, бездонные желудки? - смеётся довольная Лиза.

Когда завтрак подходит к концу, дети почти хором спрашивают:

- Мам, а на улицу можно? С горы покататься.

- На бордах, - уточняет серьезный Тимоша, поправляя очки на глазах.

- А я на бублике! - звонко кричит Лера, и, получив согласие, они убегают одеваться.

Когда дверь за ними закрывается и в квартире становится тихо, мы с Лизой с облегчением выдыхаем.

- Наконец-то тишина, - закатывает она глаза. - Часа два точно не придут.

- А не надо с ними пойти?

- Зачем? Вон она гора, отсюда видно. Наблюдай сколько влезет, если переживаешь. Я пока посудомойку загружу.

- Помочь? - спрашиваю с готовностью, подруга только фыркает.

Налив себе еще чая с апельсином и корицей, я прислоняюсь бедром к подоконнику.

- Ты думала, как будешь решать финансовый вопрос? - спрашивает Лизка через минуту - молчать подруга никогда не умела. - Ну, если Захар решит перекрыть тебе доступ к средствам…

- Чего тут думать? Работу буду искать, - вздыхаю я. - Но не думаю, что он посмеет. Не станет мелочиться.

- Захар? - она задумывается, продолжая ставить кружки в верхний отсек посудомоечной машины. - Надеюсь, ты права. Но я бы, на всякий случай, подстраховалась.

- Я уже, - каюсь я. - Утром перевела деньги с карты, которую он пополняет на домашние расходы, на свою.

Признаваясь ей, еще сильнее чувствую себя воровкой, чем когда делала перевод. Прежде мне не приходилось брать ничего чужого, но я успокаиваю себя тем, что это не совсем чужое, и беру я не для каких-то дурацких целей, а нам с детьми на первое время.

Пока я не найду работу.

И я, действительно, думаю, что Захар не будет наказывать меня деньгами. Да и за что, собственно?!

Это не я ему изменила, чтобы меня карать, а он мне!

- Молодец! Нормально там было?

- Не очень, я уже большую часть потратила. Но там стоит автопополнение в случае, если баланс карты меньше десяти тысяч. Поэтому докинулось еще пятьдесят, их я тоже сняла.

- И еще пятьдесят пришло? - загораются ее глаза.

- Да. Но их я уже трогать не стала. Мне лишнего не надо. Подам на алименты и буду получать деньги официально.

- Эх, - досадует она. - А я бы обобрала подлюгу как липку.

- Не хочу наглеть. И давать лишний повод обвинить меня в… не знаю, растрате или даже воровстве - карта-то его. Из-за ста тысяч Харитонов бучу поднимать не станет, а вот если взять больше… - я не договариваю - в кармане шерстяного платья начинает вибрировать телефон.

Достаю его, и экран загорается фотографией мужа и подписью: "Любимый".

Меня передергивает.

Имя контакта нужно срочно поменять. А лучше, вообще, заблокировать. Потому что говорить с ним я не собираюсь. По крайней мере, пока. Не сегодня точно.

Решительно сбрасываю звонок, как будто этим действием вычеркиваю подлого изменника из своей жизни. Конечно, так от него не избавиться, но мне нравится эта иллюзия.

- Харитонов? - спрашивает Лиза, и в ее взгляде читается отчетливое "я же говорила"…

Киваю.

- Не возьмешь?