Развод. Забирай его себе

Глава 19. Муха не сидела

Когда я возвращаюсь, внутренне кипя от возмущения после этой отвратительной встречи с Жанной, рабочий в моей кухне-гостиной лишь один.

- Как раз хотел вам звонить. Мы закончили, - рапортует он.

- Отлично. А старую столешницу вы уже вынесли? - спрашиваю я, брезгливо оглядываясь - не хотелось бы, чтобы они оставили мне этот подарочек.

- Вы не оставили инструкций насчет нее, и мы выставили её на балкон. Не надо было? - спрашивает.

Я с досадой прикрываю глаза. Черт!

- А если я доплачу, вы можете ее забрать?

- Забрать? Вы же можете ее продать. Это натуральный камень, очень дорогая вещь. Хозяева обычно просят их оставить, мы и не подумали звонить вам, чтобы…

- Я поняла, - перебиваю его, медленно вдыхая. - Мне она не нужна. Вы ее заберете?

- Мой напарник уже уехал, - смущенно улыбается молодой парень в сером форменном комбинезоне. - Мне одному ее не поднять.

Я смотрю на массивный камень полтора на два с половиной метра и верю - не поднять. Я бы с удовольствием помогла ему вынести этот срам на помойку, но мне это не под силу.

Он смотрит на меня выжидательно, и я киваю:

- На балкон, значит. Ну ладно, пусть там… Спасибо, - мой голос звучит хрипло, словно не мой.

Рабочий уходит, я остаюсь одна.

Сажусь за обновленный стол впервые с тех пор, как… Давно, в общем. Провожу руками по слегка шершавой поверхности новой мраморной столешницы. Она почти не отличается от той рисунком и оттенком, и один-в-один размерами, но главное, что она - новая, и на ней ничья распутная задница не сидела. Но, несмотря на это, желанного чувства облегчения я не испытываю. Быть может потому, что старая столешница всё ещё здесь.

Пусть я не вижу ее, но я ее чувствую - она невидимо фонит, как радиоактивное вещество, и неизвестно сколько еще будет отравлять мой дом. Не могу перестать думать об этом - я настраивалась, что уже сегодня последние улики будут уничтожены, вынесены из дома, но все пошло не так.

Еще эта Жанна…

При воспоминании о ней во мне вновь поднимается негодование на грани ненависти. Придумала явиться ко мне с претензиями - вот дрянь! Что она о себе возомнила? Что может приходить вот так и нападать на меня? Она же получила все, что хотела - любимого мужчину себе и отца своей дочери. Что ей еще от нас нужно?!

А, может, это была вовсе не ее инициатива, может, ее Харитонов подослал?.. У самого не получилось со мной договориться, так он пустил в ход тяжелую артиллерию?..

В любом случае, попробует еще раз сюда сунуться, я буду не так сдержана и гостеприимна, а спущу ее с лестницы или запущу чем-нибудь тяжелым, чтобы отбило охоту сюда таскаться.

Кстати, классно было бы запустить в нее столешницей. Или скинуть сверху на ее золотую "Панамеру", которая наверняка куплена на деньги Захара, то есть мои и наших детей…

Да, идея - огонь, но жаль, ни скинуть, ни даже поднять каменную плиту я не могу. Если только по частям… Я подбираюсь от неожиданной мысли и, резко вскочив, срываюсь в коридор, к шкафу, где всё ещё хранятся инструменты Захара. Все эти мужские штучки, которыми он иногда сам чинил наш дом. Чтобы потом самому же его и разрушить.

Рука тянется к стоящей в углу кувалде. Тяжелая. Черная. Ручка прохладная, шершаво-металлическая. Берусь за нее и пытаюсь поднять, ощущая, как напрягаются мышцы, тянет спину - ой… Но гнев придает мне сил. Ну и еще так нелюбимые мной упражнения на руки и спину в спортзале, я всегда предпочитала работать на ноги: бег, танцы - то, что делало меня легче, гибче, быстрее. А теперь и сила в руках пригодилась.

На лоджии холодно, но я этого не чувствую. Я вижу лишь кусок камня, прислоненный к стене дома, его ровные острые края, его холодный, безразличный блеск. И я замахиваюсь…

Первый удар отдается в руках болью. Камень ломается не сразу, но это меня не останавливает. Я опускаю молот на мрамор и поднимаю его вновь. Удар за ударом. Каждый сопровождается воспоминанием.

Вот Захар врет мне, что задерживается на работе - удар.

Вот Жанна на одной из показательных выступлений конкуристов фальшиво улыбается мне в лицо, притворяясь другом - удар.

Вот я вижу их вместе - удар.

Камень поддается, и осколки начинают сыпаться и разлетаться во все стороны.

Каждая трещина в камне - как трещина, которую я закрываю в себе.

Удар. За все ночи, что муж провел с ней.

Удар. За их шепот за моей спиной.

Удар. За Пашку.

За Леру.

За меня.

Когда столешница превращается в груду кусков, обломков и каменной пыли, я ощущаю странное удовлетворение и чувствую, что впервые за долгое время снова могу дышать. Наконец-то!

Тяжелое дыхание вырывается из меня вместе с накопившимся напряжением.

Бросаю кувалду на ламинированный пол - теперь нужно избавиться от этого мусора. Распихав осколки по мусорным пакетам, я один за одним выношу их к лифтам, чтобы потом разом спустить вниз и оттащить на помойку.