Развод. Забирай его себе

Глава 20. Финишная прямая

Кожаные ботинки на каблуке отбивают размеренный ритм по мраморному полу коридора суда, гулко вторя биению моего сердца. Две женщины в строгих пальто проходят мимо нас, переговариваясь полушепотом, их взгляды скользят по мне, я стараюсь не встречаться с ними глазами.

Внутри все переворачивается от тревоги.

- Варя, ты слушаешь? - Лиза касается моей руки, и я вздрагиваю.

- Что? - поднимаю на нее глаза.

Признаваться, что нет, не слушаю, а полностью погрузилась в свои мысли стыдно, но не врать же.

Лиза смотрит на меня с легкой тревогой, и я знаю, что она сейчас опять начнет мне внушать: ты молодец, ты справишься, все будет хорошо, это простая формальность.

Но вместо этого она берет меня за плечи, легонько встряхивает и тихо говорит:

- Ты должна дышать. Прямо сейчас. Глубже, Варя, глубже.

Я послушно вдыхаю, но легкие будто отказываются наполняться. Проклятое чувство пустоты и тяжести одновременно - в груди, в животе - везде. Отдающееся тревожным звоном в висках.

- Лиза, я не могу, - слова слетают с губ раньше, чем я успеваю их остановить.

И все равно прикусываю себе язык в конце фразы - ведь обещала держать себя в руках и не паниковать.

- Ты можешь, - уверенно отвечает подруга. - Ты уже пришла. Ты всё сделала. Все правильно. Две трети пути уже пройдены, остался один маленький шажочек.

Лиза права - мы на финишной прямой. Пройдены даже не две трети, а почти весь путь.

- Паша тебя не подведет. Ты же видишь и знаешь, какой замечательный у тебя сын.

- Да, он так повзрослел, так возмужал. Он настоящий мужчина, хоть ему всего тринадцать.

- Вот видишь! Прекрати дергаться и накручивать себя зря, а то грохнешься в обморок и тебя нашатырем откачивать придется.

- Не придется, - обещаю я и, толкнув дверь, выхожу на крыльцо здания суда. Уже середина марта, и снег почти весь сошел, оставив лишь мелкие грязные островки между деревьями.

Смотрю на вереницу машин, припаркованных вдоль дороги - "Гольф" свекра уже тут.

Он тоже увидел меня, они с Пашей выходят и идут ко мне.

- Спасибо, Алексей Григорьевич, - говорю я.

Он лишь рукой машет.

- Я тут вас подожду. Не хочу там глаза мозолить.

Я киваю, и мы с Пашей идем к Лизе, оставшейся ждать нас на крыльце.

- Ну ты как, готов? - спрашиваю сына, пока мы идем по коридору обратно - перерыв в заседании заканчивается через пять минут.

- Готов, - коротко кивает сын и смотрит на меня: - Все будет хорошо, мам.

Я улыбаюсь ему и, наклонившись, целую в макушку. Сердце заходится - как же мне с ним повезло!

Мы приближаемся к месту, где коридор расширяется, где все ждут, когда двери зала заседаний откроются. И я снова вижу Захара. В этот раз он пришел один, без своей Жанны, которая притащилась с ним на заседание по разводу и разделу имущества. Видимо, жаждала лично проконтролировать, чтобы я не отжала у мужа - теперь уже бывшего - ничего личного.

Но тогда мы все быстро поделили, потому что обо всем договорились заранее - решили, что кому достается, и размер алиментов тоже определили. Харитонов пытался использовать деньги и семейные активы как инструмент давления только в самом начале, при первых наших обсуждениях данного вопроса, но потом - видимо, по совету адвоката - он от своих манипуляций отказался.

И продолжил окучивать Пашку, покупая его лояльность.

Баловал моих детей - обоих - подарками, брал к себе на выходные, познакомил со своей дочерью... Паша не показал, как он отнесся к тому, что у него есть еще одна сестра, а Лерик даже обрадовалась сестренке. В общем, многое случилось за эти два с половиной месяца, и вот теперь нам предстоит последнее заседание, на котором судья определит, с кем будет жить Паша. Меня и Захара уже выслушали, наше финансовое положение рассмотрели - то, что я уже устроилась на работу, лишило Харитонова одного из аргументов против меня.

По материальному положению мы почти сравнялись, слово за самим Пашей. И после перерыва судья собирается выслушать его мнение и принять окончательное решение.

Вот почему я места себе не нахожу.

Захар же, в строгом тёмном костюме и руками в карманах брюк, как всегда, сдержан и невозмутим, словно ничуть не волнуется, но я знаю его слишком хорошо, чтобы поверить в это. Я угадываю его волнение по мелким признакам - например, по тому, как напряжены его плечи, как чуть покраснели кончики ушей и слегка раздуваются ноздри при дыхании. Незаметно для всех, но очевидно для меня.

И ему есть из-за чего волноваться - несмотря на все его уловки, ему не удалось переманить сына на свою сторону. Паша предельно четко высказывает свою позицию: его семья - это мы с Леркой, а не Захар с Жанной и Миланой.

И, видя скрытую нервозность бывшего мужа, я чувствую себя немного увереннее.

Он смотрит на меня, будто собирается что-то сказать, но тут дверь зала заседаний открывается, и секретарь приглашает нас войти.

- Возвращаемся к рассмотрению дела, - объявляет она зычным голосом без эмоций. - Мы выслушали обе стороны. Теперь пришло время задать несколько вопросов ребёнку. Павел, подойди к суду.