Развод. Забирай мою жену

7

Несмотря на включенное отопление, дома холодно. Всего за один вечер моя квартира потеряла душу, ощущение семьи, и теперь кажется нежилой. Стала холодными стенами. Даже мебель и вещи теперь кажутся не на своем месте, как будто стоят тут временно в ожидании переезда. Развода.

Развод.

Мошенничество. Распад семьи. Два значения одного слова. Никогда не представляла себя в разводе, потому что всю жизнь меня интересовал только один мужчина. Тот самый, которого всегда интересовала другая женщина. И до сих пор ничего не изменилось.

Мошенничество.

Смотрю по сторонам. Удивительно, но за девять лет совместной жизни мы не накопили много вещей. Мебель выбирали качественную, но не забивали комнаты доверху, на стены ничего не вешали, не коллекционировали, не складывали на антресоли. Мы не из тех, кто хранит вещи без надобности.

Мы. Обманчивое слово. Как оказалось, можно жить в одной квартире, спать в одной постели с мужчиной, но при этом не быть вместе. Нашего «мы» не было, душа Павла жила в другом месте.

Мошенничество.

Раздел имущества займет от силы полчаса, а потом мой счастливый брак исчезнет. Останутся только вещи, банкноты, прикроватный столик, мои любимые часы. Не возьму с собой никаких воспоминаний, ни одного, избавлюсь от всех них. Какой смысл сохранять воспоминания, если все они были ложными? Даже наша свадьба, звонкое и горячее счастье медового месяца, походы в горы летом, ужины из одной тарелки, «любимая, кончи для меня», «иди скорее в постель, Лера, мне без тебя не заснуть» – всё это было ложью.

И ведь вроде держу себя в руках, по крайней мере, очень стараюсь, однако внутри творится что-то страшное. Взрыв памяти. Все самые щемящие, любимые, страстные, прекрасные моменты нашего брака лезут наружу и напоминают о себе.

Когда я возвращалась с ночной смены, всегда находила завтрак на столе или в духовке.

Во время снегопадов Паша не разрешал мне водить, волновался за меня и сам возил меня на работу.

Он приносил мне в постель носки, когда у меня мерзли ноги.

Никогда не прощался без поцелуя.

Как это могло быть ложью? Как?!

Мне страшно говорить обо всём этом в прошедшем времени.

Однако всё то время Паша мечтал о другой женщине.

Даже когда был во мне.

Более того, он договаривался разделить с ней будущее, ждал подходящего момента.

Мне безумно страшно, до дрожи, но боюсь я не будущего, а потерянного времени. Пустых, пропитанных ложью лет, которые вычеркнула из моей жизни. Провела с фантомом мужчины, малой частью его души.

Я безумно устала, но…

Смотрю на нашу постель и не могу ее коснуться. Кажется, я вижу пятна лжи на простынях.

Опускаюсь на пол, закрываю лицо ладонями. Твержу себе, что нельзя так думать, неправильно считать последние девять лет потерянными. С моей стороны все было искренне. Я любила мужа и была счастлива провести с ним эти годы. Незамутнённое счастье в незнании.

Всё это время он хотел другую женщину, любил её, мечтал о ней, ждал.

А ведь Паша планировал наше будущее. Походы, поездки, покупки… Дети. Сказал, что, если к тридцати годам нам не удастся забеременеть, обратимся к врачу.

Он сказал «нам». Мы любили друг друга, мы пытались забеременеть. Так говорят только лучшие из мужей.

Прижимаю колени к груди, делаю глубокий вдох и отпускаю себя. Высвобождаю наружу кипящий во мне ведьминский котел эмоций. Рыдаю, реву в голос, словно выворачиваю себя нутром наружу. Меня трясёт, корёжит, бьёт в судорогах. Счастливая, любящая часть меня умирает, оставляя за собой пустоту.

Не знаю, как долго я так сижу, возможно, отключаюсь на какое-то время. За окном просыпается город, солнце бесстыже заглядывает в окно, подглядывая за моим жалким состоянием.

С трудом поднимаюсь и на дрожащих ногах иду в душ. Смываю с себя происшедшее, растираю кожу до красноты. Обернувшись полотенцем, смотрю на себя в зеркало и улыбаюсь. Горе не изменило меня, я всё та же, а если отломился кусочек сердца, то кто это заметит? Моя тайна надёжно спрятана внутри.

Выйдя в спальню, накидываю халат и направляюсь на кухню.

На полпути замираю, услышав шуршание за спиной.

Страх захлестывает всю меня внутри и снаружи. Медленно оборачиваюсь, не зная, что или кого увижу за спиной.

На полу прихожей у самой двери лежит мой муж. Он в той же одежде, в какой был у Донцова. Его глаза закрыты, он спит.

Появляется тревожная мысль, что здесь он может простудиться, однако отгоняю её. Здоровье и благополучие мужа теперь уже не моя забота.

Разворачиваюсь и иду на кухню, когда слышу его голос.

– Я лежу здесь, чтобы ты не смогла от меня уйти. Мне нужно прийти в себя, а потом мы поговорим.

И правда, он загородил дверь своим телом. Готовится меня остановить, если я попытаюсь уйти. Нет, не если, а когда.

– Во-первых, я ещё не решила, разговаривать с тобой или просто развестись. А во-вторых, если я решу уйти, ты не сможешь меня остановить.

Паша поднимает голову, смотрит на меня мутными, покрасневшими глазами.

– Если ты меня бросишь, я умру.