Развод. Забыть и не простить

Глава 9

Я вернулась в дом. Андрей все так же сидел за столом, угрюмо глядя в окно.

– Ушел… этот? – поморщился он.

– Ушел. – я начала вытаскивать банки с полок, – Спустись в подпол – уберем все по-быстрому… – я бросила на Андрея быстрый взгляд, – Или мне кого – нибудь позвать… на помощь? – он что-то проворчал, но снял пиджак и, отбросив половик, открыл крышку подпола. Мы молча спустили банки, я вымыла чашки, которые так и стояли на столе и села на стул напротив Андрея.

– Может мы все же поговорим? – спросила я, – Здесь нам никто не помешает – ни моя мама, ни дети… Понимаешь, Андрей, так дальше не может продолжаться. Вам всем хорошо живется! Я молча делаю все, что положено, на мне весь быт. Ты ведь понятия не имеешь, где и что я покупаю, каким волшебным образом меняется сантехника… даже потолки в спальне появились будто по мановению волшебной палочки – ты пришел с работы и вуаля! новый потолок и новые светильники! Обычно такими делами занимаются мужчины… во всяком случае, они сами нанимают рабочих и контролируют процесс. Но это – не для тебя! – я хлопнула ладонью по столешнице и поморщилась от боли – ободранную ладонь обожгло болью, – Андрей, как так получилось, что ты все взвалил на меня? Я понимаю, что ты работаешь… но у тебя семья! Ты можешь провести весь выходной день у Карины… Я ничего против нее не имею, не ревную, упаси боже, но это ненормально, что ей ты считаешь нужным помочь, а про меня будто забываешь! Я все понимала, когда Лиля была маленькой, а Карина была одинокой, но сейчас… У Лили есть муж. Кстати, она не особо рвется с тобой общаться, насколько я знаю, а Карина… у Карины есть мужчина и быть может он может взять на себя заботу о ней? И еще… – я повысила голос, – Ты мне так и не объяснил, кто с тобой был в машине? Думаешь, что я забыла?! Нет, милый! Не надейся. Я больше не буду молчать. Не буду терпеть. Можешь даже не мечтать, что я сделаю вид, что у нас все в порядке!

– Все сказала? – Андрей сложил на груди руки, – Что-то ты, Лена, в себя поверила, как я смотрю.

– Не все. – пожала я плечами, – Но хочу послушать тебя.

– Хорошо. – я заметила, как он сжал кулаки, – Я тебе отвечу. Не думаешь, что я искал на стороне то, чего не находил дома? – он прищурился, – Ты перестала быть интересной, Лена. Понимаешь, это как… заезженная пластинка – вроде хорошая, но выученная наизусть – ни одного нового аккорда… к тому же она начинает дребезжать… и шипеть…

– Заезженная пластинка?! – я задохнулась от гнева, чувствуя, как кровь ударяет в виски. – Ни одного аккорда?! А ты у нас, наверное, человек-оркестр, да? Каждый раз новые мелодии и пассажи! Только вот музыка-то грязная, пошлая! С фальшивыми нотами!

– А ты думала, я буду вечно слушать один и тот же занудный монотонный вой? – его голос стал холодным и резким, как стекло. – “Дети, уроки, магазин, счетчики”. Ты сама в это болото залезла и меня туда же тянешь! Я устал от этого, Лена! Устал от твоего вечно уставшего лица, от этих балахонов, в которые ты одеваешься! На тебя смотреть противно!

Каждое слово било точно в цель, оставляя на сердце синяки. Но странное дело – боль была острой, но не парализующей. Сквозь нее пробивалась ясность.

– Я превратилась в это “противное” лицо, пока ты строил из себя успешного мужчину за моей спиной! – крикнула я. – Я стала занудой, пока решала твои же бытовые проблемы! Чтобы ты приходил в чистый дом, к накормленным детям! А что получила взамен? Предательство и упреки? Ты не муж, Андрей. Ты – нахлебник с хорошей работой!

– Не смей так со мной разговаривать! – он вскочил, и стул с грохотом упал назад. – Я обеспечиваю эту семью! Без меня вы бы на этой даче, в этой квартире и не пахло! Ты хоть раз задумывалась, каким трудом это достаётся?

– Обеспечиваешь? – я фыркнула, и в этом звуке было столько презрения, что он отшатнулся. – Ты купил роскошную тачку, в которой спишь с любовницами, в которой они забывают свои пояса? Да ты не обеспечиваешь, ты оплачиваешь декорации для своей пошлой игры в “крутого парня”! А семья – это так, неудачный фон!

Мы стояли друг напротив друга, разделенные узким кухонным столом, как пропастью. Его лицо исказила злоба. Моё, наверное, было бледным от напряжения. Гнев выдохся, оставив после себя ледяную, тошнотворную пустоту.

– Всё, – тихо сказала я, и это прозвучало окончательнее любого крика. – Всё кончено. Я не хочу больше ни одного слова. Мы едем домой. Уедет мама – мы поговорим о том, как это будет выглядеть дальше. Но жить с тобой я больше не могу.

Я развернулась, подняла упавший стул и пошла собирать вещи. Руки дрожали, но движения были четкими. Я вспомнила о ноутбуке и, прикрывшись дверцей шкафа, быстро вытащила его из-под кипы белья и положила в самую глубину сумки. “Лишние козыри”, – промелькнула мысль. Теперь они были единственной опорой в этом свободном падении.

Андрей не пытался меня остановить. Он молча взял свой пиджак, вышел на улицу и сел в машину, громко хлопнув дверью.

Дорога обратно в город стала самым долгим и невыносимым путешествием в моей жизни. Мы молчали. Он давил на газ, резко обгоняя другие автомобили, будто пытаясь убежать от самого себя. Я смотрела в боковое окно на мелькающие огни, на темные поля, и думала о том, что всё, что было раньше – любовь, доверие, шестнадцать лет жизни – теперь казалось чужим, нелепым сном…

Тишина в салоне была тяжелой и какой-то давящей. Но внутри меня, сквозь онемение, уже зрело странное, осторожное чувство – решимость. Решимость идти до конца. А в глубине сумки, рядом с кошельком и ключами, лежал холодный корпус ноутбука – немой свидетель и ключ, возможно, к моей новой, одинокой, но честной жизни.